Уиллоу усмехнулась.
— Хантер всегда рассказывает эту историю.
— Потому что это была истерика. Я просто понял, что хочу вырасти и быть похожим на тебя, Шелли.
Шелли приподняла бровь.
— Что, невольно смешная и социально неловкая?
Уиллоу подняла руку вверх.
— Я всегда была в команде Шелли, и мне нравилось, когда ты рассказывала анекдоты во время урока.
— О, нет, эти шутки были ужасны, — вмешался Шторм.
Уиллоу усмехнулась.
— Что делало их забавными, так это то, что Шелли смеялась над своими собственными шутками. Разве ты не помнишь, как она иногда хрюкала, как поросенок, и все мы, дети, смеялись вместе с ней?
— Ты имеешь в виду, над ней, — Шторм посмотрел на Шелли и виновато пожал плечами. — Прости, но ты была немного странной.
— Я и сейчас такая, — без стыда призналась Шелли.
— Шторм, не будь ослом, — пробормотал я ему.
— Я не такой, я просто честный. Если бы я мог вспомнить хотя бы одну из ее шуток, ты бы понял, насколько они были дурацкими.
— У меня смешные шутки. — Шелли выпрямилась, ее глаза искрились весельем. — Я помню одну из них, которую использовала, когда учила тебя геометрии. Хочешь послушать?
— Да, — сказала Уиллоу и уже смеялась.
— Хорошо, что треугольник сказал кругу?
— Ч то?
— «Ты неограничен». И тогда круг ответил: «Вот так я и катаюсь». — Плечи Шелли задвигались от заразительного смеха, и все тоже рассмеялись. — Я же говорила, что это все еще смешно.
— Единственное, что забавно в этой шутке, — это то, что ты ее рассказываешь, — заметил Шторм.
— Ты должна воспринимать это как комплимент, — сказала Уиллоу игривым голосом.
Шторм наклонился ко мне.
— Кстати, о комплиментах, я говорил тебе, что мы с Марко считаем тебя чертовски сексуальной?
— Нет, — возразила Шелли и посмотрела на меня.
— Не стесняйся этого, — усмехнулся Шторм. — Я не могу дождаться, когда увижу других мужчин Севера, когда они увидят тебя на встрече выпускников.
Постукивая рукой по бедру, я задал вопрос, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.
— Т ы думаешь, они будут приставать к ней?
Если бы все шло по плану, к тому времени я был бы женат на Луизе, но мысль о том, что Шелли станет объектом внимания других мужчин, меня совсем не устраивала.
— Если они выпьют достаточно жидкости для храбрости, то могут.
— Шторм, ты говоришь ужасные вещи, — пожаловалась Уиллоу. — Ты говоришь так, будто ни один трезвый мужчина не захочет ее.
— О, они точно захотят ее. Но, как и все мы, они будут напуганы мозгами Шелли.
— Я не думала, что людей можно запугать, — парировала Шелли.
— Разве ты не должна быть бесстрашной? — спросила Уиллоу, приподняв брови и улыбнувшись.
— Есть разница между бесстрашием и глупостью. Давай будем честны, никто из нас тебя бы никогда не заинтересовал, не так ли? Я имею в виду, что мы были твоими учениками, и никто из нас не может сравниться с тобой по интеллекту.
Шелли не успела ответить ему, как Шторм указал на Уиллоу.
— А вот вы — это совсем другая история.
— П очему? Потому что я не такая умная, как Шелли?
— Ты более общительная, вот и все.
— Я тоже общительная, — настаивала Шелли и смотрела на меня. — Верно?
Я чуть не подавился своим пивом.
— Ага.
— Видишь, — сказала она Шторм. — Марко не боится меня.
— Это потому, что Марко старше и достаточно мудр, чтобы не интересоваться мамашами. Он думает, что вы все слишком чувствительные и сумасшедшие, — объяснил Шторм, махнув рукой в мою сторону. — Я не могу винить тебя за то, что у меня была такая жена.
— Это неправда, не так ли, Марко? — спросила Уиллоу, широко раскрыв свои зеленые глаза. — Некоторые из нас милые, ты ведь знаешь это, не так ли?
— Конечно, — пробормотал я. — Но я бы никогда не подписался на программу подбора.
— Какая жалость. Ты знал, что некоторые девочки втайне были влюблены в тебя, когда мы учились в школе?
Я усмехнулся.
— Да, точно.
— Это правда. Арчер всегда был серьезным, но с тобой было весело, и ты играл в игры с нами, детьми. Иногда ты помогал нам, девочкам, когда мальчики Севера были грубы с нами.
Я посмотрел на Хантера и Шторм.
— Это работа мужчины — защищать женщин. Они просто были слишком молоды, чтобы понять это.
— Да ладно, мы просто немного веселились, это было невинно, — воскликнул Шторм.
Уиллоу подняла руку, призывая его к молчанию.
— Ты подкладывал нам в кровати пауков и лягушек, постоянно включал и выключал свет, чтобы досадить нам, не говоря уже о том, что ты заблокировал нашу дверь, чтобы мы не могли выйти. Это было ужасно.