Сердитым движением я смахнула слезу. Может, я и была неловкой и эксцентричной, но у меня все еще была гордость.
Безответная любовь — удел мазохистов. Я где — то читала об этом, и моя фотографическая память вернула мне это, как хорошо обученная собака, пытающаяся быть полезной.
Я бы хотела отбросить свои чувства к Марко или похоронить их, как кость, достаточно глубоко, чтобы забыть о них. Но мой мозг так не работал. У меня были четкие воспоминания из раннего детства, и я буду помнить свою любовь к Марко до самой смерти.
Глубоко вдохнув, я с усилием втянула воздух в легкие, которые, казалось, сжимались железным обручем. Никогда больше я не позволю никому говорить мне, что у меня нет эмоций. Их было слишком много, и они причиняли боль.
Мне следовало бы знать, что чистая кожа и большая грудь не имеют большого значения. Я по-прежнему была умницей, а Марко по-прежнему был моей тайной.
Пришло сообщение.
«Пожалуйста, мы можем увидеться завтра?»
Я знала, о чем идет речь. Марко хотел заняться со мной сексом как можно больше раз, прежде чем уедет, чтобы жениться. Эксперименты и грязные разговоры со мной прекратятся. Луиза была драгоценной и чистой. Как одна из менее чем ста женщин, родившихся в Северных землях, она была, по его словам, настоящей красавицей. Редкая жемчужина по сравнению с одной из трех десятых миллиарда женщин с Родины по ту сторону границы. Неудивительно, что Марко дорожил ею. Она станет матерью детей, о которых он так мечтал.
Я перечитала сообщение еще раз.
«Пожалуйста, мы можем увидеться завтра?»
Было так заманчиво сказать «да», и я почти согласилась, но вовремя остановилась. Т ы психолог. Примени то, чему научилась. Есть только один человек, который может прекратить твои страдания. Ты была зациклена на Марко и приучила свой мозг постоянно думать о нем. Что тебе нужно для исцеления, так это чистый порез.
Мое сердце кричало о нем, но мозг продолжал спорить. Боль реальна, так что отвлекись и не думай о нем. Не затягивай страдания и не жди, пока он уйдет.
Прежде чем мое сердце смогло оправдать последний день, проведенный в его объятиях, я изменила свой ответ и уставилась на слова, которые совершенно не соответствовали моим чувствам.
«Марко, готовься к своему турниру. У меня есть необходимые исследования. Береги себя и удачи во всем».
Появилось новое сообщение.
«Ух ты, как холодно».
За ним последовало еще одно сообщение.
«Скажи мне хотя бы одну вещь. У тебя были месячные?»
Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, прежде чем написать последнюю большую ложь в одном маленьком слове.
«Да».
Со слезами на глазах и разбитым сердцем я посмотрела на фотографию Марко с нашего последнего разговора и прошептала последнее «Прощай».
Глава 17
Турнир
Марко
Это было безумие.
Я рисковал своей жизнью, чтобы жениться на женщине, которую не любил и к которой не испытывал влечения?
Даже миллион долларов, который принесет Луиза, не заставил меня по-настоящему захотеть выиграть этот бой.
С моим противником было нетрудно справиться. Парню было двадцать два, и он был слишком накачан и энергичен в движениях. Тем не менее, он нанес мне несколько хороших ударов, и я был недоволен собой.
Не помогло и то, что всего секунду назад я заметил лорда Хана и Магни среди зрителей. Как бывший чемпион предыдущих турниров, я дрался на главной арене перед большой аудиторией, которая, должно быть, недоумевала, какого черта я затягиваю этот бой, когда он должен был завершиться победой.
Это потому, что какая — то часть тебя не хочет побеждать, шептало мое подсознание.
Я хочу быть богатым и уважаемым.
Мой противник переминался с ноги на ногу передо мной, его кожа цвета черного дерева блестела от пота, а потрескавшиеся губы кривились в уверенной ухмылке.
— Ты устал, старик? — он провоцировал меня.
Мне было тридцать лет. Сильный, мужественный и быстрый. Моим ответом на его неуважение был чистый апперкот. Это должно было научить его раздутое эго держать руки наготове для защиты.
Отшатнувшись, он прищурился, прежде чем напасть на меня с нескоординированной яростью.
Этот бой уже должен был закончиться. У парня была такая слабая защита, и он предоставил мне все возможности нокаутировать его.
Так почему я этого не сделал?
Это было почти так же, как если бы я боролся не столько с ним, сколько с самим собой.