— Что, черт возьми, создало у тебя такое впечатление?
— Ты всегда говорил, что все закончится, когда ты поедешь на турнир.
— Это было тогда.
— Но ты уехал.
— И я вернулся.
— Из — за беременности. Не из — за меня.
— Что? Это ты беременна. Ты не можешь разделить одно и то же.
— Да, я могу. Тебя бы здесь не было, если бы не ребенок.
Я оттолкнулся от скалы и спрыгнул вниз, чтобы встать перед ней, опустив босые ноги в воду.
— Шелли, ты была единственной, кто сказал мне, что у тебя есть исследования. Мы расстались до того, как я ушел. Ты так и не дала мне возможности сказать тебе, что…
Она опустила глаза и прервала меня.
— Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Я пытаюсь осознать, что беременна. Хватит на сегодня.
— Хорошо. Я поговорю со Штормом и узнаю, когда он сможет переехать. Ты поговори на работе и попроси их назначить меня своим защитником.
Шелли попыталась слезть, но не знала, как это сделать, поэтому я протянул к ней руки.
— Осторожно, — предупредила она. — Не урони меня, а то мы оба промокнем.
— Когда мы сможем рассказать людям о ребенке? — спросил я, сдерживая волнение.
— Мы можем подождать хотя бы несколько месяцев? Я должна рассказать своей семье, прежде чем кто — нибудь узнает.
— Как ты думаешь, что они скажут?
Шелли откинула голову назад и посмотрела на белые облака.
— Они скажут … что я сошла с ума.
Ее слова встревожили меня.
— Ты ведь все равно переедешь ко мне, верно?
С усталой улыбкой она слегка кивнула.
— Если ты думаешь, что я позволю чужому мнению определять, как мне жить, то ты меня недооцениваешь. Я привыкла к тому, что люди считают меня сумасшедшей, эксцентричной, странной, неловкой — выбирай сам.
— Я бы выбрал единорога.
Ее брови удивленно приподнялись.
— Разве это не лошадь?
— Да, но самый редкий и красивый из всех, какие только есть. Он волшебный.
— Я не верю в волшебство. — Шелли зевнула. Она, наверное, тоже плохо спала прошлой ночью.
— Ты устала. Х очешь вернуться ко мне? — спросил я, надеясь провести с ней больше времени.
— Я просто потрясена всем этим. Это не входило в мои планы, и я не думаю, что я еще до конца это поняла.
Мы все еще стояли в ручье, позволяя воде стекать по нашим босым ногам.
— Да, я тоже. Когда твой живот начнет расти, это будет легче понять, и, возможно, тогда ты будешь больше этому радоваться.
— Да, может быть, когда пройдет первоначальный шок. У тебя все по-другому. По крайней мере, ты всегда знал, что хочешь детей. Я не думала об этом, пока ты не появился во мне пять недель назад.
— Но ты ведь полюбишь нашего ребенка, не так ли?
— Конечно. — Она приподнялась на цыпочки и коснулась моего лица. — И я буду любить тебя.
Я был так ошеломлен неожиданными словами Шелли, что она пошла обратно тем же путем, каким мы пришли, прежде чем я включил передачу.
— Ты имеешь в виду, что будешь любить меня, потому что я отец твоего ребенка, или ты будешь любить меня по-настоящему?
Шелли продолжала идти.
— Это одно и то же.
— Нет, это не так. Ты бы любила меня, если бы у нас не было ребенка?
Она бросила взгляд через плечо.
— А, так мы задаем друг другу один и тот же вопрос. Я спросила тебя, был бы ты здесь, если бы не ребенок, а теперь ты хочешь знать, любила бы я тебя, если бы не ребенок.
— И каков твой ответ? — я спросил.
Шелли вскарабкалась по камням туда, где мы оставили свои ботинки.
— Шелли, ты любишь меня? — я раскинул руки и запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее снизу вверх.
— Да. — Это было немного странно, потому что она надевала босоножки и не смотрела на меня.
Неудовлетворенный, я подошел к ней, отряхнул руки о штаны и встал перед ней в полный рост.
— Почему я чувствую, что в этом предложении есть какое — то «но»?
— Марко, ты мне всегда нравился.
Я подошел ближе.
— Просто скажи мне, если…
Прижав руку к моему рту, она заставила меня замолчать.
— Пожалуйста, Марко, я устала, и мне нужно немного времени, чтобы все это переварить.
Я стоял в стороне и смотрел, как она идет к беспилотнику, пока я обувался. Она сказала, что любит меня, но не было никаких признаков того, что это была романтическая любовь. Скорее, она только что осознала, что мы родственники, и теперь чувствовала себя обязанной любить меня как своего родственника.
Заставь ее влюбиться в тебя.
Никогда еще я не желал ничего так сильно, как этого. Я бы нашел способ убедить ее принять меня как нечто большее, чем просто соседа по комнате. Она носит моего ребенка. Понимала Шелли это или нет, но это делало ее моей парой.