— Ты рассказала обо мне своей семье?
— Только моей маме.
Мое лицо вытянулось.
— Не Рошель?
— Ее не было, и у нее были выпускные экзамены. Я хочу сказать ей об этом лично. Не волнуйся, я увижусь с ней через несколько дней на встрече выпускников. Тогда я ей все расскажу.
— Хорошо. Что сказала твоя мама, когда ты рассказала ей о ребенке?
— Я не говорила ей об этом.
— П очему нет?
— Потому что я всего на втором месяце беременности, и пройдет некоторое время, прежде чем это станет заметно. Я сказала ей, что поживу здесь еще некоторое время, и она восприняла это не очень хорошо. Моя мать знает, что у меня был секс, и она плакала из — за этого.
Печаль на лице Шелли сказала мне, как сильно она заботилась о своей семье.
— Мне пришлось дать ей обещание.
— К ому, твоей маме?
— Д а.
— Какое обещание? — Я наклонился ближе, боясь дышать. Что, если бы она пообещала, что останется совсем ненадолго?
Шелли вздохнула.
— Я обещала своей маме, что не выйду замуж за мужчину Севера.
— Что ты сделала? — воскликнул я громким голосом. — Какого хрена ты ей это обещала?
— Потому что она была в отчаянии, и мы с тобой решили, что все равно не собираемся жениться. Это не имеет значения, Марко, мы все равно можем растить нашего ребенка вместе и быть в некотором роде семьей.
— В некотором роде? — Отодвинув свой стул, я обошел стол и встал перед ней. Все мои тщательные планы по ухаживанию за ней были забыты. — Возможно, для тебя не имеет значения, женаты мы или нет, но для меня это чертовски важно.
Выглядя озадаченной моей бурной реакцией, Шелли спросила:
— Откуда это взялось? Мы согласились, что нам не нужно копировать других людей и что мы можем найти свой собственный способ делать это. Мы живем вместе, разве это не то, чего ты хотел? — Она взяла меня за руку. — Марко, мы говорили об этом в тот день у ручья, помнишь?
— Я согласился на это решение только потому, что это был чертовски большой шаг вперед по сравнению с тем, что ты бы уехала на Родину и оставила меня здесь, чтобы я никогда не увидел нашего ребенка.
— О чем ты говоришь?
— Я хочу жениться на тебе, заниматься с тобой любовью и нарожать кучу детишек. Я хочу, чтобы ты была моей, и я хочу, чтобы весь гребаный мир знал об этом.
Шелли широко раскрыла глаза, выражая то, чего не могли выразить ее слова — она была шокирована.
— Я люблю тебя, Шелли. Ну вот, я сказал то, что так долго хотел сказать.
— Это из — за секса, не так ли? — спросила она и начала разглагольствовать. — Я не против этого, и тебе не обязательно говорить, что ты любишь меня, чтобы заставить меня снова переспать с тобой. Я полагаю, что, пока я беременна, нам не нужно беспокоиться о том, кончишь ты в меня или нет.
Обхватив ее лицо обеими руками, я поцеловал ее, глубоко и настойчиво.
— Есть кое — что, о чем я должен был сказать тебе с самого начала.
— Что это?
— Я знаю, что ты уникальный представитель человечества и мне не по зубам, но я люблю тебя, и я любил тебя еще до того, как узнал о ребенке.
— Т ы имеешь в виду человечество. Сказать «человечество» означало бы, что все мы мужчины, а, как ты знаешь, женщины численно превосходят мужчин, так что не стоит рассматривать нас как…
С улыбкой я заправил прядь ее волос ей за ухо, прежде чем прервать ее, наклонившись и снова поцеловав.
— Я чертовски скучал по тебе, Умница. Это так типично для тебя.
— Что такое?
Я тихо усмехнулся, нежно прикусив ее нижнюю губу.
— Зацикливаться на самых незначительных деталях важного сообщения. Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал? — прошептал я ей в губы. — Я полюбил тебя еще до того, как узнал о ребенке.
Она издала нежный восторженный звук и встретилась со мной взглядом. В уголках ее глаз появились морщинки, а ее улыбка осветила каждый уголок моей души.
— Я тоже скучала по тебе, Марко.
Этих слов было достаточно, и, не дожидаясь продолжения, я подхватил ее на руки и понес в свою спальню.
— Ты порвал его.
Мое нетерпение раздеть ее заставило меня сорвать с нее рубашку.
— Я куплю тебе новое, — пробормотал я и продолжил раздевать свою женщину. Желание слиться с ней сделало мое зрение узким. Я мог видеть только кремовую кожу и красивое лицо Шелли.
— Я чертовски сильно хочу тебя. — Даже мой голос дрожал от того состояния, в котором я находился.
— Притормози, Марко, — уговаривала Шелли, но я не мог.
— Ты нужна мне.
Она помогла мне раздеться, стянув мою футболку через голову, пока я снимал ботинки и брюки.