Кристиан нервно хрустнул пальцами. Проекту «Сехестед», который сможет перевести норвежскую издательскую отрасль на современный уровень развития медиа, грозила смерть от руки человека, использующего в качестве первостепенного средства коммуникации диктофон.
— Давай-ка я скажу тебе лучше вторую хорошую новость, — начал Ягге, — и не надо так дергаться. Ты же получил одобрение как от меня, так и от Аугустуса. И сейчас у тебя будет время проанализировать фирмы и рынок. А сегодня… — Кристиан представил, как Бьёрн зажимает трубку между плечом и щекой, чтобы посмотреть на часы, — двадцать пятое апреля. До августа три с лишним месяца. Ты ведь на весь июль все равно собирался с семьей на Антибы, или как?
Кристиан не ответил. По правде говоря, он еще не обсуждал с Тессой летний отдых. Они обычно снимали квартиру у пляжа на Антибах. Несмотря на толкотню, Тессе нравилось это место. Но в этом году он еще толком не знал своих перспектив на летний отпуск. После интервью «На ночном столике» в доме была, мягко говоря, напряженная обстановка.
— Так вот. Я узнал у Аугустуса, что в случае реализации твоего плана ты будешь назначен директором концерна тире исполнительным вице-президентом для объединенной издательской деятельности СМГ. С такими большими долями собственности в «Ашехоуге» и «Гюльдендале» мы будем требовать для тебя руководящего поста в обоих издательствах. И лучше всего будет, если ты поднимешься на уровень директора концерна с ответственностью за эти инвестиции плюс то, что мы будем иметь от издательской и журнальной деятельности. Тем самым я расширю количество директоров концерна с двух до трех.
Директор концерна? С руководящим местом в двух дочерних предприятиях? Четыре месяца назад подобное предложение наполнило бы его неземной радостью. Но сейчас ему это казалось жалкой насмешкой. Он хотел руководить АО «Сехестед», но никак не быть рядовым директором СМГ.
— Ладно, подожду до осени, — коротко ответил Кристиан и положил трубку.
Он нервно барабанил пальцами по коврику для мыши. Интересно, что скажет Магнус Скрамстад-младший, когда он должен будет просить его отложить исследование «Ашехоуга» на осень… Это будет не только непрофессионально, но и окажет парализующее действие на весь процесс. Надо придумать, что делать с акционерами.
Несколько месяцев назад Кристиан и Тесса были на сорокалетии Жан-Люка Компаньона. Кристиан сидел за столом рядом с Рагнхильд Виборг, директором по инвестициям фонда «Один», третьим по значению акционером «Гюльдендаля». Кристиан знал ее только через медиа как одного из финансовых лидеров. Весь обед Кристиана так и распирало от обилия вопросов, но он не был готов разговаривать о девяти и восьми десятых процента «Одина» в «Гюльдендале». Лишь тщательно все обдумав, он позвонил в главный офис «Одина».
— Да-да-да, я вас очень хорошо помню и почти могу угадать, зачем вы звоните.
— Правда? — Кристиан не успел сказать еще и половины задуманного текста, как госпожа Виборг перебила его.
— Позвольте, я угадаю. О наших позициях в «Гюльдендале»? Так?
— Именно. Как вы об этом узнали?
— Дорогой мой Холл! Я же заметила, как вы старались выудить эту информацию у Жан-Люка.
— Боже мой, неужели это так бросалось в глаза? Дело в том, что мне надо выяснить положение акционерных дел до осени. Может, мы могли бы встретиться где-нибудь и все спокойно обсудить? В кафе «Липпе», например.
— Увы, у меня нет времени на молодых мальчиков, которые любят выпить в «Липпе». Но если вы хотите знать мое мнение, то слушайте. «Гюльдендалю» уже дважды грозило расформирование. Долгосрочность — это прекрасно. Но это не значит, что мы сидим и ждем у моря погоды. Посмотрите, как выглядит нынешнее руководство «Гюльдендаля». Они покупают книжные магазины по завышенной стоимости. Но что они с ними делают? Что-то непонятное. Первая задача высшего руководства каждого акционерного общества — повышать стоимость акций. Но руководство «Гюльдендаля» тратит время на распределение литературных премий. Даже если это и престижно, все равно мое терпение имеет пределы.
Кристиан улыбнулся. Он дождался паузы.