— Быть отцом — это чудо, — ответил Кристиан. Это приходит с возрастом. С появлением Сары и Ханса-Кристиана у меня в жизни появились новые перспективы. Естественно, теперь я в некоторых вещах ограничен. Но я получил и много другого хорошего.
— А с женой как? Ты не очень радостно рассказываешь о ней.
Ничего себе! Прямо в лоб. Кристиан немного удивился, но овладел собой. Бывший коллега был совершенно прав. Он действительно без особого восторга рассказывал о Тессе.
Внезапно на него накатила волна угрызений совести. Тесса сильно исхудала за последнее время. Если бы он мог объяснить ей, что это временное явление, и когда с проектом «Сехестед» все наладится, то и жизнь их станет проще.
— Кристиан, ты тут?
Кристиан сидел с отстраненным взглядом и водил перед собой вилкой туда-сюда. Он вздрогнул и огляделся вокруг. Красноволосая женщина и лысеющий бизнесмен ушли к такси.
Фритьоф проследил за взглядом Кристиана.
— Редко выбираешься? — спросил он. — Заела семейная жизнь, я думаю. Хотя, что я об этом знаю? В последнее время появилось много возможностей подцепить девушку через мобильник или в одном из борделей здесь, на Брюгге. Они тут, прямо за этим баром. Вероятно, есть целая куча квартир-борделей на Грюнерлёкке и Тойене и во всех этих восточных районах…
Кристиан позволил ему болтать, не перебивал. Он все-таки решил, что Фритьоф — тот человек, которого он может спросить об опциях. Он не был полностью уверен в Буссе Шенкенберге. Шеф «Скандорамы», казалось, все время пытался уйти от разговора о проекте «Сехестед».
Вдруг Фритьоф замолчал и застыл с полуоткрытым ртом. В одной руке у него был нож, в другой — вилка. Вилкой он показывал на стоявшего у бара высокого парня в летных очках и кожаной куртке.
— А это не Лео Доби?
— Кто?
— Лео Доби, художник.
— Не знаю, — ответил Кристиан. В это время один кельнер поставил перед ним седло барашка с кориандром, запеченным с помидором и чесноком в двенадцатилетнем бальзаме, а другой расставлял перед Фритьофом суп, молодую картошку, шпинат и сельдерей. Третий кельнер терпеливо ждал, пока господин Киршоу понюхает восьмидесятилетнее вино «Барбареско Коста Руси». Когда Фритьоф наконец закончил с вином и поставил бокал на стол, чтобы кельнер долил, Кристиан больше не мог сдерживаться.
— Ты сказал, что хочешь о чем-то со мной поговорить.
— Точно, — сказал Фритьоф, набив рот едой, — слушай. Я тут встретил одного знакомого, это посредник в консорциуме, который ищет человека с лицензией УМТС. Ты ведь тоже входишь в УМТС? Это третье поколение мобильной связи.
Кристиан кивнул ему.
— Мы гарантированно приобретем одну из четырех лицензий, ведь мы же заодно с «Шибстедом». Я не думаю, что власти откажут «Шибстеду» в лицензии. Однако нам нужен человек, который довел бы это дело до нужной фазы.
Кристиан отпил глоток вина, прежде чем Фритьоф продолжил:
— У нас есть на примете несколько кандидатур, но я думаю, что было бы здорово посоветоваться сначала с тобой. Естественно, это ни к чему тебя не обязывает. Твой опыт в СМГ прекрасно подходит. Условия предлагаем тебе хорошие. Что ты, кстати, думаешь о «Барбареско»?
Кристиан усиленно соображал. Топ-шеф в одном из четырех консорциумов УМТС? Это будет большой шаг в карьере. И совершенно определенно выгоднее экономически. Упомянув про хорошие условия, Фритьоф, разумеется, не шутил. Он не имел в виду что-то скромное. Кристиан уставился в бокал. Это, без сомнения, очень соблазнительно — бросить к чертям проект «Сехестед». Во всяком случае, это лучше для семьи. Но в таком случае ему придется отказаться от всех своих планов.
Внезапно он увидел перед собой взгляд Эрленда в «Габлере», в тот день, когда он рассказал ему про заговор против отцовского издательства.
— Нет, — сказал он поспешно и отставил бокал.
Фритьоф был явно разочарован.
— Ты считаешь, что вино слишком терпкое?
— Я о предложении о работе. С твоей стороны очень любезно сделать мне такое предложение, но в мои планы это не входит.
Фритьоф осушил свой бокал и вопросительно посмотрел на него.
— Есть другое, что я охотно обсудил бы с тобой, — продолжил Кристиан. — Эта вещь — частного характера. Возможно, это объяснит тебе, почему я с благодарностью должен отказаться.