Нет, так не пойдет. Внезапным рывком он бросил взгляд на нее.
Улыбка! Огненно-красные волосы.
Он опустил взгляд. «Шорх-шорх-шорх».
Тренер все время ускоряла темп, ее крики звучали все более отрывисто. Близился конец. Часы на дисплее показывали без четверти пять. Кристиан посмотрел на пульс, приблизительно сто семьдесят пять. Когда он посмотрел на «Аккурекс», там было сто девяносто. Это был его предел. Дальше он может начать задыхаться.
Это несоответствие изумило его. Но в этот миг он почувствовал что-то мягкое на внутренней части бедра. Красноволосая девушка положила ему туда руку.
Кристиан не осмелился взглянуть в ту сторону. Он крутил педали с такой силой, с какой только мог. По лбу бежал пот, в висках стучала кровь. Девушка нагнулась и что-то сказала ему в самое ухо. Он не расслышал из-за музыки.
— Что? — закричал он ей.
Она снова нагнулась и что-то шепотом прокричала ему. Красные волосы упали прямо ему на плечи, ее духи пахли очень резко. Но и на этот раз он не расслышал ее слов из-за музыки и шума вращающихся педалей.
Он не стал кричать ей «что?» еще раз и повернулся к ней с улыбкой, выражающей «конечно, что скажешь, детка».
Это, видимо, ни в коей мере не оправдало ее ожиданий. Сначала она удивилась. Затем она убрала руку с его бедра и звеняще рассмеялась. Она отошла, вернулась к своему тренажеру и закрутила педали как ни в чем не бывало.
— Две минуты! — закричала Белинда в микрофон, и все перешли к заключительной стадии. Кристиан уставился на экран, хотя решил не смотреть туда, прежде чем не закончится время тренировки.
Наконец музыка смолкла и зажегся свет.
— Все, на сегодня хватит! — закричала Белинда, — отличная работа, девоч… ой, отличная работа, господа.
Кристиан смотрел на дисплей. Он был совершенно измучен. Он не осмеливался смотреть направо, да вообще по сторонам на всех этих женщин. Они, переговариваясь, выходили из зала. Они даже не задыхались.
Он посмотрел на Бьёрна и Буссе. Буссе выглядел так, будто и не тренировался. Он лишь слегка вспотел. Зато, глядя на Бьёрна, можно было подумать, что он только что пережил шторм: он был весь красный и насквозь мокрый от пота.
— Ну что, пойдем поищем что-нибудь более мужское? — крикнул Буссе и улыбнулся. — Или вам достаточно этих дамских велосипедов?
Кристиан не ответил и улыбнулся. У него было такое чувство, что Буссе жульничал. Может, он неправильно жал на педали или крутил их медленнее, чем остальные? Неожиданно за стеклом, в коридоре, он увидел женщину с красными волосами и прической Клеопатры. Она смотрела на него сквозь стекло и улыбалась. Он уставился на нее. Позади слышалась болтовня Буссе и Бьёрна.
Некоторое время Кристиан смотрел на нее, не отводя взгляда. В тот момент, как он нагнулся, чтобы вытащить ноги из педалей, он заметил, что она показала ему знак! Через стекло он увидел, как она подняла руку и сложила вместе пальцы мягким и быстрым движением.
Кристиан ухватился за велосипедный руль, чтобы не свалиться. Это невозможно! Как она могла узнать! Здесь, в Нью-Йорке! Что это со мной? Как они это видят?
Кристиан в оцепенении смотрел на нее, а красноволосая женщина уже спешила к выходу и вскоре скрылась. Он чувствовал себя как обезьяна в клетке, когда сидел на тренажере. Его терзал и страх, и паранойя. Почему они все время показывают ему этот знак? Что происходит?
Он заставил себя собраться. Вдали он услышал голос Буссе.
— Кристиан, ты идешь или нет? А может, ты хочешь остаться здесь на новый круг? Или пойдешь на беговой тренажер?
Ценой невероятных усилий Кристиан слез с велосипеда. Пока он шел к весам за Бьёрном и Буссе, его всего колотило. Она узнала и показала ему этот знак. Это было вне всяких сомнений. После того случая с девицей в кофейне он клятвенно пообещал себе больше никогда этого не делать. Но здесь, в Нью-Йорке! В тысячах миль от Осло! Ужас застыл у него в жилах. С завтрашнего дня он останется здесь один. И что? Будет он это делать? В самый последний-последний раз?
ГЛАВА 32
Последнее предупреждение мистеру Холлу
В отличие от встречи с «Ашетт», которая проходила в марте, на этот раз все было продумано заранее. Договор о намерениях был подготовлен адвокатами в «Голдман Сахс», и единственное, что должны были сделать трое директоров СМГ, это подписать его.