И посмурневшие лица аристократов показывали, что это понял не только я.
— Легкого перерождения всем погибшим! — закончил свою речь Патриарх.
— Легкого перерождения, — согласно прошелестели голоса аристократов.
Патриарх кивнул на прощание всем собравшимся и неторопливо направился к выходу из Парка Памяти.
На его место вышел распорядитель церемонии. Он ненадолго остановился лицом к нам, молча обвел взглядом аристократов и медленно пошел по центральной дорожке вглубь Парка.
За ним следовало полтора десятка работников в черных комбинезонах. Часть работников несли небольшие саженцы деревьев и лопаты, остальные — урны с прахом и таблички с именами.
Разумеется, никто не хранил тела все эти дни. Дата церемонии прощания назначалась, как правило, с большим запасом, чтобы успели приехать все желающие из любого конца страны. Скорее всего, тела погибших сожгли сразу, как только закончили расследование. Урны с прахом могли ждать столько, сколько нужно.
Аристократы потянулись за распорядителем и его подчиненными.
Метров через сто деревья расступились, и мы вышли на открытую площадку. Там уже были подготовлены семь ям под саженцы. Работники распределились и встали по двое около каждой ямы. Один из них держал в руках дерево и лопату, другой — урну.
Аристократы остановились немного поодаль. Непосредственного участия в церемонии они принимать не собирались, но встали так, чтобы всем все было видно.
За посадкой деревьев наблюдали молча. Даже распорядитель стоял в стороне и только внимательно присматривал за своими подчиненными. Сначала в выкопанную яму отправлялся прах погибшего, затем туда же сажалось дерево, и яма закапывалась. Табличка с именем вешалась последней.
Так, один за другим, похоронили всех аристократов рода Дамар.
Когда работники исчезли вместе с распорядителем, аристократы еще с минуту постояли молча, глядя на свежепосаженную аллею. Затем начали расходиться и они.
Я остался на месте последним. Глава рода Сахо обернулся было, но я успокаивающе ему кивнул, и он не стал задерживаться, ушел вместе со всеми.
Им предстоял прощальный пир в специальном Прощальном Павильоне, который располагался на окраине Парка. Я не собирался туда идти.
Среди слуг рода у Виктора был наставник, который тренировал его с детства. Не знаю, кто конкретно задумал и осуществил столь спорную программу развития мальчишки, и уже не уверен, что это был злой умысел, а не эксперимент его собственного отца. Однако повод прийти на церемонию прощания со слугами рода у меня был.
Я решил, что появиться там будет куда важнее и уместнее, чем ради прощального пира проигнорировать людей, которые отдали свои жизни за мой род.
Когда основная масса людей схлынула, я увидел, что ко мне направилась высокая сухощавая женщина. Ее голова была полностью седой, походка — очень медленной и тяжелой, а лицо испещрили глубокие морщины. Тем не менее, спину она держала ровно, а на мир смотрела твердо и уверенно.
Других целей, кроме меня, у нее быть не могло, здесь просто больше никого не осталось, так что из уважения к возрасту я пошел ей навстречу.
Когда мы остановились в двух шагах друг от друга, я встретил ее взгляд. Казалось, в ее глазах была вся боль и горечь Мира. Я, вроде, не склонен к пафосу, но это был самый тяжелый взгляд на моей памяти за обе жизни.
— Прости меня, мальчик, — вздохнула женщина.
Я удивленно вскинул брови.
— Да ты не помнишь меня даже, — одними губами улыбнулась она. — Мириам Кирдо, к вашим услугам, молодой человек.
— Виктор Дамар, — машинально склонил голову я в ответном приветствии, хотя этого явно не требовалось.
— Ну уж я-то тебя знаю, — проворчала женщина. — Мне, конечно, давно за сотню перевалило, да только слухи-то врут. Я еще в своем уме!..
— За что я должен вас простить, госпожа Кирдо? — мирно поинтересовался я.
— Ох, — вновь тяжело вздохнула она. — Видела я беду, видела. Да только сил мне не хватило. Заговорить от смерти я могла только одного. И я выбрала тебя, мальчик. Твой отец был сильнее, но и старше. А будущее должно принадлежать молодым. Я выбрала тебя, ты выжил. А все твои родичи… эх, слабею, слабею…
Я с интересом посмотрел на старуху. Получается, именно ей я обязан своим перерождением в этом мире? Очень интересно.
— Они говорят, — презрительно кивнула себе за спину женщина, — что все это дичь. Да только смотрю я на тебя и вижу, что даже с одним не до конца справилась. Ты же чувствуешь изменения в себе?
Я молча кивнул в ответ.
А внутренне при этом похолодел. Одно дело — местная сумасшедшая. И другое — реально видящая. Я ей трех фраз не сказал, она меня с листа читает.