Я отрицательно покачал головой.
— Ну как же, — приподнял брови учитель. — Уже много десятков лет никто не достигал каких-либо успехов в работе с древней защитой. Если отдать мне кураторство над всей защитной линией, у меня довольно быстро образуется немало новых перспективных связей. Я ведь многим могу подлатать защиту, содержание которой они сейчас с трудом тянут. У меня образуются должники, у них — свободные деньги на развитие бизнеса, у императора — пополнение в рядах его самых горячих сторонников.
— И причем тут инструкция? — спросил я.
— Новый уровень — всего лишь второй, — ответил Эксара. — Я тебе больше скажу, нам нужен третий, четвертый и так далее. И не просто знания, а реальный уровень и возможность управления.
— Вы хотите вновь объединить всю защитную линию в единую рабочую конструкцию?
— Не столько саму линию, сколько роды, которые здесь живут, — неопределенно покачал головой Эксара. — И не только я этого хочу. Работа, направленная на объединение аристократов, — приоритетное направление для императора. И древняя защитная линия тоже в фокусе его внимания.
Задача крайне амбициозная, как по мне. Четыре поместья объединялись в квадрат. Четыре квадрата — в квартал. Четыре квартала — в сектор. В глубину защитная линия имела один сектор, в длину — четыре сектора. Объединить всю защитную линию означает фактически намертво связать между собой больше двух сотен родов.
Двести пятьдесят шесть, если я все правильно перемножил.
И эти связи будут куда прочнее, чем в обычном клане. Разорвать кровную привязку с родовым поместьем можно только ценой лишения статуса аристократа. А без кровной привязки объединение невозможно.
Если итоговое объединение будет на стороне императора — это мощнейшая опора. Даже если каждый род сам по себе довольно слаб, то двести с лишним таких родов раскатают любой крупный клан или род из десятки сильнейших.
Но кто даст гарантии, что роды объединенной защитной линии так и останутся верными императору? Не сейчас, так через несколько веков все может измениться.
Да и я сильно сомневаюсь, что аристократы на это пойдут.
Ладно, четыре рода, как у нас в квадрате. У всех, конечно, свои интересы, но договориться еще реально. А одновременно учесть интересы двух сотен родов практически невозможно. Слишком много. Всегда найдется кто-то, кто столкнется лбами с соседом. А то и не с одним.
— На последних этапах император нам поможет, — сообщил Эксара. — Ты же видел, что на карте есть поместья, статус которых не определяется? Это более высокий уровень доступа.
— И он находится в руках императора, — понял я.
Эксара кивнул.
Вот теперь общая картина у меня сошлась. Император хочет сформировать, по сути, свой клан. Привязать к себе намертво множество свободных родов.
Формально императорский род не имеет права создавать клан. И это логично.
Основная направленность клановых привилегий — свобода от некоторых законов страны и части гражданских обязанностей. Не полная, разумеется, но ту же социалку на кланы вообще не вешают, в отличие от свободных родов. Служить в армии и участвовать в войнах вне территории своей страны клановцы не обязаны. Обратная сторона медали тоже есть, конечно. Например, члены клана не могут занимать ряд высших государственных должностей. Как следствие, их влияние на политику страны довольно ограничено.
В общем, в жизни Империи кланы стоят несколько особняком.
Поэтому императорский клан — это даже звучит абсурдно. Император, который хочет отстраниться от своей же страны, — нонсенс.
Зато у императорского рода отсутствует ограничение на число вассалов, которое действует на все остальные роды и кланы в стране. Это своего рода компенсация. Правда, там тоже есть нюансы, слишком уж усилиться за счет вассалов императорскому роду не даст та же оппозиция. По крайней мере, если делать это открыто.
Возможно, кстати, что в том числе и поэтому родилась идея объединения старой защитной линии. Именно так император может легко обойти противодействие других политических сил и реализовать свое право на неограниченное число вассалов.
Во-первых, нет более надежной привязки, чем привязка кровью. Роды защитной линии потом уже никуда не денутся от императора. И от его потомков.
А во-вторых, до последнего мало кто поймет истинную цель объединения защитной линии. Я вот тоже не знал, на что подписался, когда привязал родовое поместье к своей крови. Сторонником императора меня прямо сейчас назвать, мягко говоря, сложно. Впрочем, противником тоже.
И, честно говоря, такое присоединение «по умолчанию» меня несколько покоробило. Не подписывался я становиться вассалом императора. Пусть даже неофициальным.