По факту, так называемая забота о людях выгодна всем.
И это даже не плохо, в общем-то. Будь иначе, очень мало кто из тех же сирот доживал бы до совершеннолетия. Как это и было в Темные века, собственно.
Жаль, что Валери сейчас меня не поймет.
Да и я не уверен, что хочу разрушать ее веру в мир и добро. Сама повзрослеет. В свое время.
— Мы могли бы помочь тем, кому хуже, — продолжила девушка. — Может, кому-то в других приютах есть нечего!
— Не думаю, что дети в приютах голодают, — ровно ответил я.
— Откуда ты знаешь⁈ — завелась Валери.
— А ты? — спокойно парировал я.
Уже набравшая воздуха Валери осеклась, медленно выдохнула и посмотрела на меня исподлобья.
— У меня нет цели помочь всем обездоленным во всем мире, — сказал я. — Да мне это и не под силу. Сейчас я могу помочь только совсем чуть-чуть. Для тех, у кого ситуация действительно плохая, моя помощь существенно не изменит картину. И даже надежды не даст. Меня просто заклеймят либо жадиной, либо выскочкой, который взял на себя больше, чем реально способен потянуть.
Валери поджала губы. Не убедил, вижу.
Ладно, зайдем с козырей.
— Ты лично готова голодать ради чужих детей? — спросил я. — Своего ребенка на это обречешь?
Я не стал спрашивать, отдала ли она за всю свою жизнь хотя бы рупию на помощь обездоленным. И так перегнул, похоже.
Валери поникла и отвела глаза.
— Вот и я не готов, — подвел итог я. — Делай, что можешь. И не бери на себя лишнего.
— Я поняла, — бесцветным голосом сказала Валери и отвернулась к окну.
М-да, похоже, взять ее с собой было не такой уж хорошей идеей. Но не разворачивать же теперь машину?
До приюта мы доехали в тишине.
Издалека здание приюта напоминало обычную школу. Двухэтажная прямоугольная коробка с большими окнами была выкрашена в светло-желтый цвет. Ограда была выполнена из кованых железных прутьев, обзору она почти не мешала. Перед зданием располагалась спортивная площадка с несколькими турниками и грунтовой беговой дорожкой. Рядом была детская площадка с тронутыми ржавчиной качелями и парой песочниц. За зданием виднелась небольшая роща.
Дети на территории тоже были. Несколько малышей лет шести-семи возились в песочнице, трое мальчишек на пару лет старше соревновались в подтягиваниях на турниках. На лавочке около детской площадки скучали две подружки лет пятнадцати. Сегодня был выходной, так что учебы у детей явно не предполагалось.
На первый взгляд, все выглядело вполне прилично.
Машины мы оставили на стоянке рядом с приютом, охрана проводила нас до входа на территорию, но внутрь вошли только мы втроем. Не стоит пугать детей вооруженной толпой.
У ворот нас встретила заведующая приютом. Строгая сухощавая женщина лет сорока была одета в летние белые брюки и синюю рубашку с короткими рукавами. На ней не было ни косметики, ни украшений, а на лице проступала усталость.
— Добрый день, господин Дамар, — приветственно кивнула она и посмотрела на самого старшего из нас.
Хетта слегка улыбнулся и едва заметно кивнул на меня.
— Господин Дамар? — удивилась женщина.
— Приветствую, уважаемая, — улыбнулся ей я.
— Меня зовут Дарая Жачи, — представилась она.
— Очень приятно, Виктор Дамар, глава свободного рода Дамар, — кивнул ей в ответ я. — Это моя невеста Валери Болари, вольная аристократка, и мой мастер-хозяйственник, Рамон Хетта.
Оглядев нас с заметным сомнением, управляющая тем не менее вежливо обменялась со всеми приветствиями и пригласила нас на прогулку по территории приюта.
При ближайшем рассмотрении было видно, что живут они небогато.
Одежда у малышей в песочнице была чистая, но явно ношеная не только ими. Телефонов у старших девочек в руках не наблюдалось. Мальчишки на турниках и вовсе щеголяли в спортивных штанах с дырками на коленках. Правда, это исключение, похоже. По крайней мере, у одного из них через эти дырки проглядывали свежие ссадины.
Тем не менее, о нищете и разрухе речи тоже не шло.
Заведующая неторопливо шла и попутно рассказывала о приюте.
— Как у вас с обеспечением? — спросил я.
— Не голодаем, — сдержанно ответила она. — Империя заботится о детях. Правда, фрукты и сладости, например, младшие воспитанники видели только благодаря попечителю.
— А старшие?
— Начиная с четырнадцати лет большинство воспитанников работают. Многие тут же, в приюте. У нас почти весь персонал, кроме нескольких ключевых позиций, составляют наши воспитанники. На всех работы не хватает, но мы делим полную ставку на две по полдня, так мы имеем возможность трудоустроить больше воспитанников. Им тоже это подходит, у них остается время на учебу.