— То есть затраты снизятся серьезно, — сделал вывод я. — Хотя бы потому, что можно будет поставить на производство этих артефактов совсем зеленых выпускников Академий.
— Да там даже школьник справится, — фыркнула моя старшеклассница.
— Понял, благодарю, — улыбнулся я. — Тогда следующий вопрос. Как часто вообще изобретают новые бытовые рунные цепочки? Скажем, ту цепочку от насекомых, которую используют в клане, когда изобрели?
— Больше пятидесяти лет назад, — ответила Валери. — И она, на самом деле, совсем недавно попала в открытый доступ. Стандартный патент дается на тридцать лет. Если он пользуется спросом, его можно продлить еще на двадцать лет. Дальше все. Через пятьдесят лет изобретение в любом случае поступает в открытый доступ. Эта рунная цепочка всего лет пять, как стала доступна всем желающим.
— А другие патенты на эту тему есть? — уточнил я.
— Насколько я знаю, нет, — покачала головой Валери. — Но это легко проверяется. Нужно зайти на сайт патентного департамента и запустить поиск. Если средства от насекомых есть, то как минимум имя владельца патента там высветится. Вместе со всеми его контактными данными.
— Можешь проверить? — попросил я.
— Да, конечно, — кивнула Валери. — Мы закончили?
— Да, пожалуй, — ответил я. — Спасибо за консультацию.
Валери мимолетно улыбнулась.
— Тогда дай мне свой ноут и пять минут времени, — попросила она. — Прямо сейчас проверю.
Я захлопнул крышку ноутбука и протянул его Валери.
Через несколько минут девушка подтвердила, что единственный на данный момент патент, связанный с защитой от насекомых, принадлежит Ульне Нейчи, сироте-простолюдинке.
В рунике и, уж тем более, изобретательстве, я мало что смыслил, но кое-какие выводы мог сделать.
Продавать патент было однозначно невыгодно.
Изобретения на эту тему, похоже, крайне редки. Первое и единственное до Ульны было сделано аж пятьдесят пять лет назад. И если отсутствие других изобретений за пятьдесят лет действия того патента еще можно было понять, то последние пять лет, когда рунная цепочка уже была в свободном доступе, были показательны. Если уж за пять лет никто не смог ее оптимизировать и получить новый патент, то и дальше, с большой вероятностью, не смогут.
А значит, патент Ульны вполне может проработать следующие пятьдесят лет.
Гарантий нет, конечно, но их никогда нет.
Если запросить те самые триста тысяч в месяц, которые я озвучил заведующей приютом, то за шесть лет до ее совершеннолетия у Ульны на отдельном счету скопится сумма, достаточная для покупки квартиры в столице. Это не считая второй половины средств, которая пойдет на ее образование и развитие.
И даже если появятся новые патенты на схожие по действию рунные цепочки, не факт, что они окажутся проще и выгоднее в промышленной эксплуатации. Валери ведь не зря сказала, что с цепочкой Ульны справится даже школьник.
Значит, патент, вполне вероятно, будет кормить ее почти всю жизнь.
Такими цифрами, понятное дело, никто не оперирует. Но лет десять-пятнадцать нужно держать в уме при торге. Думаю, примерно на такой срок будут рассчитывать и сами Бассир.
Вот теперь можно и поговорить с потенциальными клиентами.
Я достал мобильник и набрал номер матриарха Бассир. Мне показалось, что она ждала моего звонка, но по телефону такие вещи довольно сложно было определить с уверенностью.
Как бы то ни было, матриарх Бассир назначила мне встречу на следующий день. То ли хотела продемонстрировать свое расположение, то ли и правда было какое-то окно в ее расписании.
Я согласился, у меня не было причин затягивать с этим делом.
На следующий день я приехал в резиденцию клана Бассир.
Они расположились фактически за городом, километрах в десяти за клановым поясом. Зато клановая резиденция Бассир была даже больше, чем у Шичи. И это несмотря на куда меньшую численность.
Особняк рода Бассир был довольно скромным по размерам. У меня примерно такой же будет, когда крылья достроятся.
Однако внутри царила сдержанная и не бросающаяся в глаза роскошь. Дорогие породы дерева, идеально гладкий паркет с ярко проступающим деревянным рисунком, стены, затянутые тканевой драпировкой с тематическими рисунками, ровная уютная прохлада с едва уловимым запахом хвойного леса, которую не способен дать кондиционер, но легко обеспечат бытовые артефакты. Начинка особняка, судя по всему, стоила чуть ли не больше, чем сам особняк с прилегающей территорией.