Меня провели в кабинет матриарха Бассир.
При виде меня женщина улыбнулась, отложила бумаги и предложила расположиться в креслах у низкого и очень широкого панорамного окна. За окном практически до предела видимости раскинулся парк, вдали поблескивала гладь озера.
Кресла, кстати, я тоже оценил. Мягкие и невероятно удобные, затянутые тонкой светлой замшей. Тоже такие хочу.
Когда я изложил тему встречи, матриарх Бассир удивилась.
— Патент на защиту от насекомых? — переспросила она.
— Ульна Нейчи, воспитанница приюта, — напомнил я.
— О! — удивилась матриарх Бассир. — Вы имеете к этому приюту какое-то отношение, господин Дамар?
— Давайте не будем ходить вокруг да около, госпожа Бассир, — поморщился я. — Имея интерес к юной изобретательнице, вы не могли не проверить, есть ли у ее приюта официальный попечитель.
К тому же, я почти уверен, что именно поэтому матриарх Бассир предложила мне долю в своем производстве украшений-артефактов. Простенький щит от насекомых просто идеально лег бы в номенклатуру их изделий.
И только когда я отказался, Бассир решила зайти напрямую, через выкуп патента.
— Как скажете, господин Дамар, — улыбнулась матриарх Бассир. — Вы приехали обсудить сделку?
— Можно и так сказать, — улыбнулся в ответ я. — Только ваше первоначальное предложение меня совсем не устраивает. Это заведующая-простолюдинка могла польститься на десять миллионов. Но мы-то с вами понимаем, что этот патент стоит намного больше?
Матриарх Бассир тяжело вздохнула.
— Было бы проще, если бы вы вошли в долю нашего бизнеса, господин Дамар, — сказала она.
— Это ничего не изменило бы, — покачал головой я. — Я не буду обирать своих подопечных сам и не позволю этого делать никому другому.
Бассир устремила на меня пристальный взгляд.
— Благородный, — с непонятной интонацией протянула она. — Хорошо. Тридцать миллионов. Это честная цена.
— Не пойдет, — покачал головой я. — Выкуп патента меня не интересует. Только плата за использование. Скажем, отчисления в размере пяти процентов чистой прибыли с продаж артефактов с этой рунной цепочкой?
— Господин Дамар, это несерьезно, — укоризненно произнесла матриарх Бассир. — Никто не будет платить столько сироте-простолюдинке. Ее проще убрать, чтобы патент поступил в свободное пользование.
Хорошее замечание.
И хорошо, что Бассир меня недооценивает. Сегодня же прикажу Хетта оформить завещание для Ульны, по которому ее патент перейдет ко мне. А от меня, в случае чего, к Эксара. Это чтобы сделать совсем уж бессмысленным убийство Ульны.
— Патент не поступит в свободное обращение, — ровно ответил я. — Если он вам нужен, вы в любом случае будете договариваться со мной, госпожа Бассир. Вне зависимости от наличия или отсутствия Ульны в живых.
— Вот оно как, — наклонила голову на бок Бассир. — Ладно, уели, господин Дамар. Но тогда мы в тупике. Я не собираюсь делиться прибылью с продаж. Я не делюсь ею с поставщиками материалов, так с какой стати перепадет разработчику рунной вязи? Они все у меня на фиксированной оплате.
— Хорошо, пусть будут фиксированные отчисления, — легко согласился я. — Скажем, полмиллиона в месяц.
Матриарх Бассир задумчиво прищурилась.
— Не больше трехсот тысяч, — ответила она.
— Приемлемо, — кивнул я. — Но договор должен допускать пересмотр размера отчислений каждый календарный год. Мы же оба понимаем, что триста тысяч сегодня и триста тысяч через десять лет — это очень разные деньги.
— Хорошо, — кивнула матриарх Бассир. — Но тогда у меня тоже будет ряд условий. Во-первых, мой клан будет единственным пользователем патента. До тех пор, пока мы платим, вы не даете право на использование патента больше никому.
— Эксклюзив стоит дороже, — насмешливо улыбнулся я.
Я наглел, на самом деле. Даже триста тысяч в месяц за десять лет дадут больше, чем предложенные ею тридцать миллионов. А патент может использоваться и двадцать, и тридцать лет.
Но что-то мне подсказывало, что даже «честные» тридцать миллионов — далеко не конечная цена, которую матриарх Бассир готова была предложить.
— Хорошо, накину еще сотню за эксклюзив, — отразила мою улыбку она.
Почти пятьдесят миллионов за десять лет. И это по нынешним ценам, без учета ежегодного пересмотра размера отчислений.