— А что тут непонятного? — пожал плечами глава рода Алейро. — Мы хотим свободы.
— Зачем вы вообще вписались в эту затею? — удивленно приподнял брови Фуге.
— Строго говоря, вписались не мы, а наши предки, — нейтрально сказал Ридера.
— Пфф, — поморщился Фуге. — Рассуждаете, как малолетки. Вашим родам что, три века, чтобы каждые пятьдесят лет метаться и менять решения?
Глава рода Ридера отвел взгляд, а глава рода Алейро поджал губы.
Я же лишь усмехнулся. Жесткий и прямолинейный старик Фуге нравился мне все больше.
И в целом, он был прав. Древние роды мыслят именно так, как Фуге. А высказывания вроде «это не я, это мой отец» вообще не в духе аристократии. Род — единое целое. И это база, на которой стоит вся идеология аристократии.
Выбранного направления политики род обычно придерживается веками, те же нейтралы Рамсей — хороший пример. Они нейтралы уже четвертую сотню лет. Как взяли этот курс сразу после смены предыдущей императорской династии, так и держат его до сих пор. И непохоже, чтобы они собирались его менять.
С долговременными целями то же самое. Один проект рода Эксара по объединению защитной линии чего стоит. Сколько там прошло, восемьдесят лет? И это только до получения самых первых результатов.
В этом смысле Алейро и Ридера действительно были белыми воронами.
Жили-то они в своих поместьях на защитной линии уже несколько веков, а вот кровная привязка у них совсем свежая. Она появилась только после того, как они породнились с Эксара, буквально в прошлом поколении.
— Когда вы привязали кровью свои поместья? — продолжил Фуге. — И сотни лет не прошло. Но даже если бы прошло. У вас в союзниках два рода с сильной кровью. И ладно, если бы вы не верили юному Дамар, я бы вас еще понял. Но у вас Эксара есть. Род, имеющий в своем составе Владыку и Хранителя Империи, с которым вы еще и прямым родством связаны. Власть, возможности, сильная кровь! Ему вы тоже не верите?
— Чего вы от нас хотите, господин Фуге? — ровно поинтересовался глава рода Ридера.
— Да ничего, — отмахнулся Фуге. — Мне просто не понять, видимо.
— Раз вы готовы рисковать, — вкрадчиво начал глава рода Алейро, — то, может, купите дополнительное поместье?
— Это еще зачем? — фыркнул Фуге. — В отличие от вас, я действительно рискую. У вас уже выбора нет, вам любой ценой нужно снять кровную привязку, раз вы так свободы жаждете. А я кровную привязку только собираюсь сделать. И, надеюсь, вы хоть тут не будете спорить, что мой шаг куда весомее, чем какие-то там деньги.
Ридера и Алейро наградили главу рода Фуге мрачными взглядами.
Это ему «какие-то там» деньги, а моим нынешним соседям это трещащий по всем швам бюджет рода на многие годы вперед. Фуге все-таки значительно более обеспечены, чем Ридера и Алейро.
Но и не признать его правоту они не могли. Рискнуть самим существованием рода или рискнуть деньгами — это очень разные вещи.
— Если у нас получится снять кровную привязку, — снисходительно добавил Фуге, — я помогу вам сбежать. Выкуплю ваши поместья. Те, что в моем квадрате.
— Благодарю, — склонил голову глава рода Ридера.
Алейро нехотя последовал его примеру.
Нет, мне определенно нравится этот желчный старик. Одна фраза — и минус треть головной боли для меня. Вместо десяти поместий союзников, с которыми мне нужно будет так или иначе разбираться, остается только семь. Уже значительно легче.
Вспоминаем про Ямсо и Кейсо, которым можно будет отдать квадрат Эксара, и остается всего три поместья.
Даже при самом худшем раскладе, если никаких союзников я больше не найду, еще три поместья я и сам смогу выкупить. Да, два квадрата мне не нужны. Но этот шаг, как минимум, даст мне время. При этом мой объединенный квартал не развалится, у меня будет и мощнейшая защита, и все остальные работающие функции в нем.
А разобраться с лишними поместьями в моей собственности можно будет и позже.
— Предлагаю подводить итоги, господа, — произнес я. — С планами мы все определились, предварительные переговоры с собственниками поместий нигде не зашли в тупик. Значит, сразу после моего приема мы можем начинать одновременный выкуп поместий.
Вопрос вступления Фуге в наш альянс я опустил намеренно.
И мне никто не возразил. А я сам напрашиваться и провоцировать эти возражения не собирался. Раз обсуждали и согласовывали с Фуге свои планы, значит, молчаливо приняли его в наш круг. Вот и отлично.
— Прием? — переспросил Фуге.
— Объявление моей помолвки, — пояснил я. — Через три дня. Приглашение вам я уже выслал, господин Фуге, но, пользуясь случаем, лично вас приглашаю. Мы с невестой будем рады видеть вас в такой знаменательный день.