«Это абсолютно не нормально. И надо срочно об этом сказать Шену.»
Он пообещал передать Вере все пожелания и слинял на третью квартиру, достал телепортом булочки и приготовился идти туда, куда его не звали, и где он точно будет лишним. Сам себе напомнил, что говорить Вере про дуэль не будет, чтобы его потом не обвинили в нечестности, изобразил тривиальное лицо и поскакал в сторону кухни. И увидел, что там никого нет, голоса раздавались из ванной, весёлые и беззаботные, точно как у Дока.
«Они вместе пошли в ванную. Тут у всех крыша поехала. Эрик, Док, теперь ещё и Шен. Офигенно.»
Он постоял молча, прислушиваясь к смеху и голосам, окончательно уверился в том, что мир катится в безумие, и решил попытаться наладить контакт хотя бы настолько, насколько сможет. Изобразил миленький голос и позвал:
— Господин?
— Я занят! — рявкнул Шен, мигом возвращая Барта в реальность — беззаботный тон кончился, он был предназначен для Веры и больше ни для кого, он не мог точно сказать, легче ему от этого или не особо.
Он начал отыгрывать свой коронный номер, как по нотам, изображая лучшего в мире брата для Веры, а Шену осторожно намекая, что с Доком беда, и решать её надо срочно. Шен понял и ушёл решать, оставив Барта наедине с Верой, это было очень полезно и интересно, теоретически. Фактически же он сидел и улыбался, дурак дураком, где-то в глубине подозревая, что физиономия у него такая же глупая и жизнерадостная, как у Дока в его мистическом безумии, только без мистики, на чистой Вере.
— Холодные руки — горячее сердце, — шёпотом заявила Вера, прижимая его ладонь к своей щеке, это было настолько неприлично, что он замер от смущения и возмущения, но руку не убрал, это было нереально. Потом пришёл Шен и всё испортил, Барт от его тона быстренько вернул себе контроль над своими руками, убрав их подальше от Веры, а потом и всего себя убрал подальше — во избежание.
«Шен бы её действительно сожрал, если бы мог, это точно. Как он собирается дальше жить с этим всем?»
Это было настолько сложной темой, что он просто в ступор от неё впадал, это было не тем, о чём он привык думать на работе. Ему вообще надо было думать о дуэли, которая может совершенно реально стать последней в его жизни, а он думал о чём угодно, только не о ней.
«Я просто не хочу о ней думать. Как не хочу думать об амулете-против-Веры, потому что мне не нравится сама идея его существования.»
Идея этой дуэли ему тоже не нравилась, было в ней что-то очень неправильное, и он начинал подозревать, что это всё связано. Его предчувствия и ощущения от всех событий, выпадающих из логики, имели одну причину, и причина эта вращалась вокруг Призванной, которая плодила вокруг себя неадекватов, щедрой рукой рассыпая вокруг смелость, но взамен забирая способность трезво мыслить.
«Она и Эрика так околдовала. Он не виноват, никто не виноват. Только Вера.»
От этой мысли в памяти возникла циничная ухмылочка Эльви, этот прожжённый взгляд, говорящий: «ты точно такой же, как все, я от тебя другого и не ожидала, и именно поэтому женщины молчат — они точно знают, что им будет хуже, если они откроют рот».
«Если на минуточку предположить, чисто теоретически, что Вера не виновата. Уберём её за скобки, кто останется внутри?»
Он не знал, кто это, но уравнение хотя бы примерно сложилось — влияние есть, жертва есть, кого обвинить тоже есть.
«А кто виноват на самом деле?»
Было интуитивное ощущение, что он почти поймал суть всех событий в своей жизни, но в этот момент он как раз дошёл до спортзала и увидел внутри Мартина, который лежал на матах в углу и болтал ногой, явно заждавшись кое-кого, кто любит философствовать вместо того, чтобы думать о делах насущных.
Сделав заранее виноватое лицо, он подошёл ближе и улыбнулся:
— Давно ждёшь? Я готов.
— Я тоже подготовился, — хитро улыбнулся Мартин, достал что-то из кармана и бросил Барту: — На, пощупай. Руку угадаешь?
Барт поймал предмет, раскрыл ладонь и увидел потемневший от времени перстень с мутным белым камнем, амулет классической современной школы, но в довольно старинном стиле.
— Это мастер Касим делал?
— Угадал. Там обездвиживающее заклинание, а вот тут у меня совершенно случайно завалялся проявитель, — он достал из другого кармана ещё один амулет, современный, Барт видел такие на лабораторных работах, он позволял увидеть глазами область действия заклинания, даже не-магам. Мартин положил амулет на пол в центре зала, активировал и указал Барту на место напротив, Барт встал туда. Мартин забрал у него кольцо, надел на палец и направил в боковую стену, сжал кулак, Барт увидел в воздухе линии, обозначающие границы, внутри которых предполагаемый противник должен был обездвижиться, они были существенно шире, чем у обычных артефактов, которые им выдавали для работы.
«Я не уклонюсь.»
— Ты не уклонишься, — кивнул Мартин, заставив его вздрогнуть, усмехнулся и опять сжал кулак, направляя амулет в другую стену, — даже если тебя краем зацепит, тебе конец. Ты обездвижишься, а потом получишь по наглой морде, вероятно, не один раз. Есть идеи, как этого избежать?
Барт не ответил, Мартин бросил ему кольцо и усмехнулся:
— Ну подумай. Придумаешь — скажешь.
Кольцо лежало на ладони как издевательство, Барт проследил взглядом за тем, как Мартин медленно идёт к матам в углу и ложится на них, закидывая ноги на стену, устраивается удобно, как будто собирается спать.
«Как он такой спокойный… Вот бы мне так. Хотя, ему терять нечего — Шен обещал ему заплатить, если я выиграю, а если проиграю, просто ничего не изменится.
Для меня тоже ничего в любом случае не изменится — даже если я каким-то чудом выиграю, все просто сочтут это везением, или спишут на мой нереальный врождённый талант, и всё.»
Он стоял посреди зала, весь напряжённый и боящийся опозориться, и с завистью смотрел на Мартина, который подтверждал свою репутацию лентяя и пофигиста, расслабляясь посреди рабочего дня и забивая на просьбу Шена помочь Барту с дуэлью.
«Ему как будто вообще наплевать. Хотя это не так, это не может быть так, он всегда собирает выходные, для него это важно. Но он выглядит так, как будто не важно. И на тренировке прикидывается лентяем, позволяя Эрику себя стебать, как будто для него важнее поберечь силы, чем ответить Эрику. Может, правда важнее.»
Он когда-то сказал: «Иногда я позволяю убогим подстебнуть себя, ведь это их единственная радость в жизни», все тогда посмеялись, а Барт сейчас смотрел на него и думал, что это вообще не смешно. Это стратегия.
«Держать лицо можно по-разному. Это просто его „лучший номер“, и он его играет, раз уж все вокруг так ждут и с готовностью аплодируют. В этом нет ничего плохого.»
Он сам надел кольцо и сжал кулак, активируя заклинание и глядя на его границы, клином, как веер, раскрытый на всю ширину.
«Я не уклонюсь, и не блокирую — мастер Касим сильнее меня. Наверное.»
Они не знали точно, на пятом-плюс уровне такие вещи было сложно определить, но Барт не питал иллюзий.
«Я силён, но в мире хватает тех, кто сильнее. Мне нечего им противопоставить, они старше, образованнее, сильнее и опытнее, а я по-настоящему хорошо умею только разрушать. Ломать же не строить.»
— Мартин, я придумал. Вставай, хочу кое-что попробовать.
— Дока сюда звать, или ты меня потом к нему отнесёшь? — Мартин потянулся, медленно садясь на маты, улыбнулся, Барт нахмурился, не принимая шутливый тон, и кивнул на угол:
— Давай маты бери, парочку, я тоже возьму, — он побежал помогать, они вдвоём накидали матов на место предполагаемого падения Мартина, Барт построил круг щита, имитирующий круг для дуэлей, Мартин скомандовал старт, когда они должны были одновременно начать действовать, и сразу же начал, но Барт успел раньше.