С востока громыхнуло, полыхнуло заревом, выкрасившим мир в золото и кровь. Дошли руки, похоже. Или бюджет выделили. Так или иначе, а север центра решили сровнять с землёй, невзирая на всю его историческую ценность. Порывом ветра бессильно ударило в затянутую свинцовой бронёй грудь, разбилось об очки, и Хантер, отбросив сигарету, вернул маску респиратора на место.
Кто и зачем сделал мемориал «дементоров» в безрайоне, да ещё и в одном из самых опасных мест, сейчас уже и не вспомнишь, наверное. Но буквально в двух кварталах к юго-востоку пала Дэ тысячу лет назад, чуть позже в память о первой жертве «гражданки» кто-то свинтил оттуда название улицы и присобачил к зданию питомника. Там не так активно фонило, и дикие могли позволить себе даже кое-какую мародёрку, не опасаясь светиться по ночам. Там могли, а вот сюда, конечно, соваться пороху не хватало — даже в трофейных РХБ, превращающих диких в достойную партию «дементорам».
Элегия гранита и мрамора утратила рифму, захлебнулась излучением, и безразличные ко всему ликвидаторы снесли всё. Упаковали в просвинцованные чехлы, вывезли на периферию. Было утро, был вечер, день чёрт пойми какой. Главное, что наутро уже маячила угрюмым обелиском эта уродливая металлическая хреновина. С первым именем на плоской стороне — агент Дэ. Идеальное место памяти и скорби для сверха с толерантностью к заражению — здесь не побеспокоят, не помешают и не встанут над душой с глупыми вопросами.
Но хватит. Переждав пыльный шквал, Хантер зашагал к торчащим неподалёку бетонным блокам ограждения. Работа не ждёт.
Дома, признанные потенциально неплохими, угрюмо нахохлились, провожая агента подозрительными взглядами. Как же, их строили гении по проектам сумасшедших, вливались эквиваленты госбюджета какой-нибудь Кот Д’Ивуар, цемент на сыром яйце и, конечно, парочка смертников в фундаменте… А теперь придёт какой-нибудь такой плывущий чёрный, выломает всё, переделает по-своему, отделит некогда шикарные хоромы, разобьёт на жилые герметичные капсулы, пробьёт каналы для коммуникаций… Или вовсе заморачиваться не станет — новостройки из пластбетона куда удобнее и безопаснее. Так что хай стоят старики памятниками самим себе. Быть может, через сотню лет кто-то снова будет здесь гулять, дышать без маски и любоваться небом того, правильного оттенка.
Не при жизни Хантера, это точно. Он покосился на расплывчатое пятно вместо солнца, еле пробивающегося сквозь висящую в воздухе мутную хмарь. Яйцеголовые грозились, что скоро оно опять сделает бяку, просили помочь им решить проблему и в целом записывались чуть ли не в спасители человечества. Хантер не видел в этом насущной потребности и хоть какого-то смысла. Вот вообще. Он принимал документы о системах видеонаблюдения в одной из купчинских новостроек, между делом пробежался глазами по смежной документации. Так вот, эта стояла и стоять будет. Ровным счётом нифига с ней не приключится. Равно как и с её дорогими жителями — не моргнёт свет, не пропадёт связь, звёзды Полынь не посыплются в души и источники вод. Обыватели, вероятно, даже ничего не заметят. Даже после новостей на первом правительственном.
— Скучно это, — хмыкнул он, протискиваясь через турникет наружу. — Вот политические дрязги, светская хроника — это да.
Машинально глянув через мутное стекло будки в поисках хоть какого-то секьюрити, разумеется, никого не обнаружил. Кому, зачем сторожить радиоактивный пустырь с невесть откуда взявшимся алатырь-камнем? Покрадут? Ну, удачи в краже пары тысяч тонн фонящего металла. Должность устранили. Даже самым бестолковым «привитым» государство находило места поинтереснее, спрос ощутимо обгонял предложение. А здесь…
Старый фанерный стол с миллионом бумажек под органическим стеклом, тумбочка с пожелтевшим от старости и облучения электрочайником да диван в подпалинах от сигарет.
— Хм, — на диване, будто дожидаясь невесть куда удалившегося хозяина, лежала на страницах распахнутая книжка в тёмно-красном переплёте.
Ручка легко повернулась, дверь крякнула, открываясь. Тёмное помещение каптёрки дохнуло на него заброшенностью и одиночеством. Хантер поднял книжку, прочитал название.
— Город-сад. Ну надо же, — автор не был знаком, но идея увидеть на месте уныло-пыльной плоскости — отражения такой же уныло-серой плоскости над головой — хоть что-то яркое и нарядное…
Наверное, дежурный до последнего мечтал, что вот-вот свершится прорыв, учёные сообразят самый оперативный и безболезненный способ дезактивации — и вот-вот по пустым улицам безрайонов подкатит строительный транспорт, забегают рабочие… И к небу устремится что-то необычное, новое, невероятное! Город-сад.
«Надо бы узнать, кто здесь дежурил, и вернуть сокровище» — он ускорился и через пять субъективных минут уже плескался под вонючей химозой, тщательно вымывая из себя все возможные «подарки» зазаборной «зоны». Глупо, конечно, нерационально. Пыль полежала чуть-чуть, напиталась частицами — и полетела через забор на чисто вымытый асфальт, в фильтры воздуха агломераций, на волосы и одежду людей. Это центральным хорошо — они себя огородили куполом как настоящие марсиане. Остальные же… «Граждане, без веской необходимости просьба не покидать жилых помещений!» Комендантский час. Длиной в целую жизнь.
Привычное бытие. Подходя к двери, он почувствовал, как зажжужал в кармане комм, и потому достал не айди, а аппарат — с его помощью тоже можно было попасть внутрь. Приложил к магнитному замку, открыл тяжёлую дверь и только после этого посмотрел на экран. И задохнулся — гаджет отсчитывал положенные секунды продувки.
Расслабился агент, почувствовал себя в безопасности. Цедя непечатное, он вернул отстёгнутую маску на место и, преодолевая сопротивление четырёх атмосфер, неторопливо зашагал вверх по лестнице.
«Ваша учётная запись заблокирована за бездействие! — первое, чем обрадовала домашняя машина. — Вы больше не можете посещать форум, оставлять и читать сообщения!»
Чёрт. А всего-то оставалось — ещё неделю. Ну, четыре по его меркам, но тем не менее. Три сотых битка, конечно, никто не вернёт, а генерировать «контентий», чтобы укладываться в требования партии, ему претило настолько, что… В общем, Юр Сёмыч вошёл в положение и снабдил на первое время. Недостаточное.
Чай дымился, сигарета дымилась, а он смотрел куда-то вдаль, и перед глазами стоял тот серый пустырь, белёсый до омерзения, будто поросший плесенью и тленом. Даже когда шёл дождь. Обычно благодарная земля, напитываясь влагой, раскрывала объятья новой жизни, выкидывала тот самый петрикор — начальство ещё нос морщило, грибами пахнет, мол. На пустыре же пересушенная дрянь вбирала в себя всю воду и оставалась сухой, и ни один яйцеголовый не знал ответа — почему.
Да и до того ли этим замечательным учёным мужам? Нафига решать проблему изувеченного вещества, зачем уподобляться червям и копаться в земле, когда можно устремить взор ввысь, в небо, в космос! А это… Само пройдёт. Как-нибудь. Вроде пандемий, косящих Федерацию с востока каждый год с такой успешностью, что врачей-добровольцев уже вовсе не осталось.
— Алло, Юр Сёмыч. Меня пнули с форума эсдэшников. Да, за бездействие. Как там наш Джулай, есть ещё? Хорошо, буду обязан.
Преступник сидит, а пользу приносит. Хорошо. Ещё три сотых битка — сумма небольшая, но в этот раз нужно удержаться! Месяц активности — и плашка превратится в золотую, а с «активистом» выйдут на связь капралы организации. Должны выйти. В конце концов, с любого другого края этот монолит пока взять не удалось.
Но есть хотя бы что-то для засылки «сыщикам». По гадам-правдорубам пока только их официальные заявления да поступки.
Пискнул комм, одновременно с этим всплыло уведомление ленты биржи — неуловимые хакеры опубликовали новую пачку полезностей и интересностей об окружающем мире.
— Ну-ка, что тут у нас.
Выжженная серость за окнами налилась апокалиптичными цветами, канула во тьму. Негромко щёлкнули реле автовключения света, загудели вентиляторы системы регенерации воздуха. Хантер отхлебнул горячей бурды, идентичной натуральной, щёлкнул на уведомление о скачанном файле, открыл. Сигарета переехала в уголок рта, чтобы не дым глаза не ел, документ распахнулся на весь экран — крупные буквы, хорошо подобранный шрифт…