жизни" – хотя называемая так и не совсем верно. Неверно с точки зрения этимологии.
Да и в научном рассмотрении "жизнь есть автопоэз", а не "автопроз". Поэтому, если
выбирать выражения, исходя из соображений точности, то как более строгую
формулировку следует предпочесть определение "поэзия жизни".
Как бы там ни было, в любом случае интересным остается вопрос: по каким
законам строится разговорная речь – главный и основной медиатор человеческого
общения? Со всеми ее паузами, междометиями, восклицаниями.
"- Алло.
- Привет.
- Как дела?
- Хорошо. У тебя"?
Мы взяли вполне обычное, расхожее, повседневное клише и механически его
записали. Что получилось? Правильно – получился стих. Вот, мы и пришли к выводу:
ЛЮДИ, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ И НЕ ПОДОЗРЕВАЯ О ТОМ, ВСЕ ВРЕМЯ
ГОВОРЯТ СТИХАМИ.
Это вовсе не значит, что все изъясняются пятистопным ямбом, как Васисуалий
Лоханкин. Но, как мы уже отметили выше, помимо жестких систем стихосложения,
существуют еще и верлибры. Всемирно известный исследователь языка Вяч. Вс.
Иванов называл верлибр "способом видеть мир". Здесь нет необходимости думать об
искусственных украшениях в виде рифм и монотонной ритмизации, и потому данная
форма в гораздо большей степени, нежели классическая поэтика, способна передавать
непосредственное впечатление или движение потока сознания. И в связи с последними
его свойствами во всем мире верлибр стал господствующей системой стиха, которым
даже стали переводить произведения, написанные традиционными формами.
Примечательно то, что в это же время в советской тоталитарной России вплоть до
"оттепели" верлибр, который ценен, прежде всего, и исключительно спонтанной
пульсацией свободной мысли, не привечался и не применялся – он для этого слишком
свободен, а, следовательно, "чужд" в системе подавления свободы и мысли.
Возвращаясь к терапевтической сути поэзии (или проэзии – так можно обозначить
жанр, формально исполняемый в манере прозаического письма, но использующий
средства поэтического выражения – метафоры, гиперболы, параболы,
78
концентрированную сгущенность текста и т.д.), приведу пример одного из величайших
по званию литераторов (а по призванию – и Терапевтов) – Хорхе Луиса Борхеса,
который видел в поэзии метафору самообладания, самососредоточенности,
концентрации внутренних сил и душевного очищения.
Именно в данном ключе я использую поэтотерапевтическую технику в своей
практике профессионального психотерапевта и психолога. И в таком случае терзания
моих коллег, которые никак не могут придумать, как назвать обратившегося к ним за
помощью – "пациент" или "клиент", отпадают сами собой, поскольку сама собой
выплывает новая (и такая древняя) для него идентификация – "читатель". Интересно
отметить, что само слово "читатель" происходит от индоевропейских корней - citti
"мышление" и cetati – "понимает", "наблюдает". Это отметить вдвойне интересно,
вводя выбранное обозначение в систему психотерапевтической дисциплины, по сути
своей, призванной катализировать вышеуказанные качества, или иными словами,
совершить превращение "пациента" (в буквальном переводе с древнегреческого языка -
страдающего) в "читателя", или – "наблюдающего и мыслящего".
Поэзия как нейролингвистика
Рассмотрим теперь поэтотворчество с точки зрения практической и
прагматической, что отнюдь не снижает напряжения его романтики.
Для начала напомним старую и дееспособную (можно даже сказать, банальную, но
такой вещи как банальность, в Реальности не существует) истину: поэзия вызывает
катарсис (от греческого katarsis - очищение). Термин, выведенный Аристотелем,
обозначает удовлетворение и просветление зрителя или читателя, который пережил
вместе с героем произведения некое чувство и, тем самым, получил опыт
самоосвобождения.
Мои же собственные двадцатилетние наблюдения показали: осознанное занятие
поэзией способствуют интенсивному расширению психических потенциалов,
независимо от той сферы деятельности, в которой данная личность желает себя
реализовать – даже такой далекой от "собственно поэзии" как бухучет или реклама.
Осознанное занятие поэзией способствуют
интенсивному расширению психических потенциалов,