наполненную блеском парадоксов.
И, право, восхищаясь – утешаюсь:
так, если гнев меня обуревает, помню
правителя Коринфа – Периандра.
А, оступившись в яму, не горюю –
ведь сам Фалес туда когда-то угодил.
Когда хочу потщиться, метиленец
Питтак меня оправдывает – "трудно
хорошим человеку быть". А плачу
коль если – не стесняюсь, ведь и Солон,
мудрец из мудрецов рыдал открыто.
Правда, с Биантом недоразуменье,
он все свое носил с собой, а мне же
не удается так, но тешусь, что – покамест.
Зато, Хилона ход двойной освоил:
135
и тем, и этим угодить могу.
А после эпихармовой науки
легко стал приглашать гостей и брать взаймы.
Я, глядя на себя, помыслил здраво –
уж не прибавился ли к ним восьмой мудрец?
И хоть со мной водиться перестали –
что ж, такова премудрости цена.
*** 24 – 26/ 02.
05
Лирика клерка
(Балладав 19-ти главах с прологом и эпилогом)
Пролог
Кто был ни с чем –
тот станет с чем –
ну а зачем?
Кто был никем –
тот станет кем-то
зачем-то…
Кто несгибаем –
быстро сгинет.
Кидала мировой всех разом кинет
и сам вослед бесславно сникнет.
1
Я выхожу –
а как я выгляжу,
когда один… и на дорогу… выхожу я..?
Одену шляпу, редингот, перчаток пару,
украшусь тросточкой и взглядом из под лобья –
как Чайльд Гарольд, или герольд новомосковский –
сегодня явно я в ударе, я подброшу пару
в тусовку –свору норовистых снобов,
намыля лоском взор слащаво-скользкий.
2
Я брошу пачку денег на лоток
в сиянье нимба взглядов восхищенных,
чтоб прошептали все завороженно:
"да-а, игрок".
А я небрежен буду и надменен
и, элегантно угождая дамам,
подать напитки прикажу
без исключенья всем, бесплатно, за мой счет.
А сам, сорвав солидный куш, достойно
покину зал, улыбкой триумфальной
покрыв завистливых поклонников своих…
3
Так думал молодой повеса, то есть - я,
136
ползя в грязи на пыльном Ситроене
в московской сумеречной час-пик овой пене,
рассеянно одной рукой руля,
другой – держа манерно сигарету,
взяв данный жест за верную примету
отвязного, прожженного пижона,
которым я себя считать хотел –
всегда при деле и всегда без дел
вальяжно-беззаботного эстета
с повадками цыганского барона.
4
Так думал я – повеса молодой за тридцать,
начитанный сполна о жизни светской,
на самом деле ехавший куда-то,
и даже не туда, куда глаза глядят,
так как глаза глядеть и вовсе не хотели никуда…
5
В назойливой громокипящей пробке
потел и матерился фраер робкий –
то был герой сей повести невзрачный,
то ль помрачневший, толь извечно мрачный
отчаявшийся бедолага клерк,
чей образ в собственных глазах давно померк,
решивший про себя, что жизнь – бадяга,
а сам он – неприкаянный бродяга.
6
"Нет, больше не хочу себя ничем печалить!
Конечно, можно все решить одним ударом пентотала –
верней, одним уколом – и отчалить
в пучины забытья. Устало
вожу глазными яблоками вдоль
и поперек пространства рассеч енного
хлыстами визгов, криков, гомона людского,
весьма похожего на скотское мычанье
в загоне после дня сплошной жратвы.
Надула губы горечь осознанья –
мы все бредем
в тенетах мирозданья
к минуте своего закланья,
покорно в плечи голову втянув.
Не легче ли без самооправданья,
надежд и мук несносных ожиданья
без всяких "здрасьте", всяких "до свиданья"
убраться восвояси в вечность"?
137
7
На берегу реки бетонном
стоял так, полный дум бездонных,
отчаявшийся клерк невзрачный,
вкушая едкий дым табачный –
"Ну что за сука эта Се ля ви –
ни денег, ни любви!"
В мозгах носился мыслей ворох,
как наважденье темных снов.
но тут раздался тихий шорох
за полусогнутой спиной
героя нашего. Он в миг
на звук откликнулся – и крик