- Ну, тебе видней, конечно,
с твоей птичьей высоты.
- Ладно, ладно, поостынь…
Вот скажи, почем не зря –
что ты так перепугался
за царя?
12
Есть зов вершин,
есть зев глубин.
Есть многие,
но ты один.
Есть рев низин.
141
Есть взрыв небес.
но ты один,
к тому же без
поддержки. Но
держаться не за что давно.
Жизнь – вечное веретено,
со всем все переплетено.
И если оборвется нить,
ее с другой уже не сшить.
Ей остается только тлеть
в пучине зим и пепле лет.
Кто песню спел –
того уже
закончился куплет.
Сказал мудрец –
все суета
иллюзий и сует.
Не важно
прав ли был тот царь.
Все повторяется
как встарь.
Кто прав –
не праведен еще.
И жизнь нам
выставляет счет.
в котором дщери и сыны
давным давно
все сочтены.
Все учтено –
какой вопрос?
Кресты и розы.
и навоз,
на теле
каждый волосок,
количество ногтей
и ног,
пар башмаков.
перчаток пар.
И пар –
что окружает шар
земной – и тот учтен.
142
Сочтен,
кто неуч,
кто учен.
Число слогов
в твоих словах,
и каждый вздох.
и каждый "ах".
Вы даже и
в прожекторах
бредете, будто бы
впотьмах.
Пусть лиц
и белозуб овал –
на них улыбка,
как оскал.
Накал
остекленевших глаз
хоть и лоснится,
но угас.
Таков ваш мир,
таков ваш дом.
- Ну, хорошо,
а что потом?
Но ворон лапы лишь поджал
и монотонно продолжал.
13
- Время свои чаты строчит
исполнением пророчеств,
Граммы строчек в ритме точек.
Узнаю знакомый почерк
Время камень тихо точит.
разбивая щит привычек,
и условности кавычек
поступью своею топчет.
Вы не те, что раньше были –
вместо сказки – будни были,
вместо яви волшебства
проторенная канва.
И слова, слова, слова
вместо трепетного Слова.
143
Говорите – жизнь сурова.
в ней не жить, а выживать
вам дано и наплевать
на прекрасные мгновенья –
дескать, это только тени
пережитков детских грез.
А любовь – такой курьез!
На нее хороший спрос
лишь, когда она на сцене.
Выгоднейшее искусство –
продавать на рынке чувства,
вышибая море слез
из воспитанной толпы –
публики – покорной дуры,
от помпезности раздутой.
Не хотите плакать? – Смех
мы дадим один на всех.
В нашей фабрике утех
этого добра на всех,
к радости всеобщей, хватит.
и никто не скажет "хватит"
изобилию утех.
Что у этих, что у тех –
одинаковый успех.
Одержимость напоказ –
вот и весь народный глас –
колыханье биомасс.
А другие кармы корм
полагают мерой норм -
"Мы заштопаем вам чакру,
а еще дадим виагру.
И магической иглой
прямиком на родовой
на канал многострадальный
аккуратный и астральный
мы наложим ровный шов".
Благо, что в краю просторном
и икорном, и игорном
столько дур и дураков.
144
- Край родной прошу не трогать!
- Ишь, какой ты недотрога.
- Я, ведь, все же, патриот!
- Идиот. -
Пробурчала тихо птица. -
Кто излишне веселится,
тот познает горький плач.
- Ты злораден, как палач.
- Я всего лишь, дорогой мой,
то ли ворон, то ли грач.
А много ли нам надо ли? –
Только малость падали.
14
- Неужели так прожгло
всех нас мировое зло?
- Пораскинь своим умом
и воочью убедишься –
дремлет зло в тебе самом.
- Как же ты не устыдишься
говорить такие вещи,
иль ты думаешь – ты вещий?
- Я не вещий, не вещун
и не птица гамаюн.
Я не чайка,
ты не юнга.
Почитай-ка
лучше Юнга.
Он твою всю дребедень
обозначил словом "Тень".
Это темная, ночная
сторона твоей души.
На две трети, сам не зная,
ты живешь в ее глуши.
То, как зверь она завоет,
то заплачет, как дитя.
И тебя волною кроет,
как соломинку, крутя.
Ты ж – несчастный поплавок
в этих мутных, смутных водах.
Вот и весь твой мрачный рок,
145
вот и все твои невзгоды.
Вот твое и мировое
пресловутое насквозь
зло, которое с тобою
на все сто уже срослось.
15
- Как же мне освободиться
от волнений этой тени?
Улыбнулась клювом птица
и сверкнула опереньем.
- Жизнь твоя уже свободна.
Это дар, и это – боль.
Делай, что тебе угодно,
всякий выбор за тобой.