Страницы-странницы утекают под пальцами, как ускользающий песок, зачерпнутый
растопыренной пригоршней.
Я смотрю в книгу и медленно пытаюсь постичь: а что видит книга, вглядываясь в меня?
2
Я отвожу глаза от книги и направляю взгляд в окно: там – парад снежинок. Издали они
кажутся одинаковыми, но – той одинаковостью, с которой воспринимаются буквы
удаленного от глаз книжного шрифта.
При приближении же они увеличиваются так, что совершенно явными и различимыми
становятся их иероглифические контуры.
И тут – становится отчетливо ясно: сравнение мира с книгой вовсе не метафора. Да, в
общем-то, и никакого сравнения, на самом деле, не приводилось, а просто
констатировалось: Мир – это Книга.
Тогда вполне постижимым становится и формула выведенного отсюда следствия: вначале
было Слово.
3
И его дальнейшее развитие-развертывание в мире предстало как – система ссылок.
Пока эти строки заставили меня писать их, снежинки буквы растворились в пространстве
– как в том шифровальном письме, которое, чтобы прочитать, надо проявить, подержав
над горячей лампой.
4
А книга была: Мартин Хайдеггер. Бытие и время.
По прочтении Хайдеггера:
Нет без бытующего бытия -
пейзажа направлений и развилок.
И мир вокруг меня – система ссылок,
и ссылкой в мире проявляюсь я –
но на кого, на что? Какое толкованье
несу в себе, собой? И что за место
отведено под это примечанье,
зовущееся мной, в глубинах текста?
Но в том и суть осознаванья мига:
не зданье – мироздание, а книга,
и в ней запечатлевшиеся лица –
листаемые временем страницы.
Я в зеркало смотрю немым вопросом:
а это что еще за сноска – с носом?
11 Мартин Хайдеггер – величайший, загадочнейший философ, автор произведения "Бытие и время".
157
13.03.05
***
158
Альтернатива
Вот идеал: добро, ты победило
в извечной схватке со своим врагом,
его, повергнув, наповал сразило,
и ты – убив – останешься ль добром?
Или посмотрим так на это дело,
которое само старо, как мир:
второй исход: ты зла не одолело,
и, значит, ты – по-прежнему – добро?
Но раз ты есть, тебя зло не оставит.
Отчаявшийся разум вопросил:
Кто же тогда, позвольте, миром правит –
не пресловутое же равновесье сил?!
И что ему ответить? Может статься –
на то и разум он, чтобы терзаться…
15.03.05
***
Самому себе и тем, кто во мне
Чтоб жизнь не показалась слишком ровной,
ты возбудился мыслию греховной.
Второе возбужденье испытал,
когда сам на себя негодовал.
Раздваиваясь – оттого расстраиваясь
так и живешь - то каясь, то раскаиваясь…
16.03.05
***
159
Параллели перелета
Улетают птицы в дальние пространства,
оставляя крики, память и помет
скользят по трассе массы
несомые невесомостью –
в волнах небесного поля
тающий полет
Улетают листья тайком
кружащейся стайкой
в т ающих желтых сумерках,
тихо меркнущих –
в те же самые пространства,
что и птицы – слетают листья:
ведь на расстоянии шага –
уже дальнее
23.03.05
***
Превращения
Сходит ночь восвояси, как снег почерневший весенний
на обочинах рыжих дорог, разогретых апрелем,
как вчерашняя новость и позавчерашнее мнение.
И тогда пробуждается утро младенцем в своей колыбели.
Долго ждать не заставив себя, оно вскочет раскованной речью,
встрепенется, наполнив собою пространство, как собственный дом.
чтоб потом, после бурного дня, ближе к темному, тихому вечеру,
возвратясь к колыбели, скончаться немым стариком.
24.03.05
***
160
Скважины снов
Во мне рождались сны – глубокие, как скважины,
и обращались в явь, как сумерки – в рассвет,
как будто бы есть то, что только есть однажды,
а то, что есть всегда – того, по правде, нет.
Во мне рождались сны – реальнее, чем грезы
и фантастичней, чем реальнейшая явь.
В предутренней заре, верша метаморфозы,
вдруг, обрело себя блуждающее я –
коротким мигом тени метнувшегося всполоха,
нечаянным зевком скрипучей половицы.
Зашевелилась память, темнея грудой вороха,
но это только форма забвения сновидца.
24.03.05
***
Мысль
Порвав застежку ворота рубахи,
встряхнувши череп, как мешок трухи,
мысль пронеслась быстрее черепахи,
которую догнать не смог Ахилл.
Скользнув над взлетной полосой пробора,
спружинила ударною волной.
А я стоял с недоуменным взором