Требования формулировались так, чтобы их гарантированно отвергли.
Например, публичные извинения за преступление должен был принести главнокомандующий греческой армией, все греческие министры должны были участвовать в похоронах погибших, убийцы — ну, или лица, назначенные убийцами, — должны были быть схвачены и казнены.
А еще Греция должна была выплатить Италии 50 миллионов лир в качестве компенсации.
Тут, правда, у Муссолини случилась небольшая осечка — греки его ультиматум приняли. Но его это не смутило — он прицепился к оговорке, что в Греции по закону судьбу осужденных решает суд, а не правительство. И итальянский флот захватил остров Корфу, да еще и с предварительным артиллерийским обстрелом крепости, в которой было полторы сотни солдат, которым нечем было отстреливаться.
Шум в Италии вокруг этих событий был поднят просто невероятный.
Муссолини отдал приказ флоту готовиться к войне против Великобритании. Вряд ли он действительно собирался делать что-то в этом направлении — соотношение сил между Англией и Королевством Италия ему было более или менее известно, но он твердо знал, что на слове его не поймают. Англичане к этому времени уже вели с ним переговоры, и условия разрешения кризиса были уже согласованы — Италия получает свой выкуп, но уходит с острова.
Так и случилось.
В сущности, это было поражение. Вся истерия, собственно, была устроена с целью аннексии Корфу, но это не удалось, и Муссолини пришлось отступить. Но в Италии, в условиях постепенной ликвидации независимой прессы, инцидент был подан как величайшая победа итальянской дипломатии со времени 1860 года. Ведь было известно, что за греков заступилась Англия, и тем не менее Италия «достигла своих целей». Страна, так сказать, вставала с колен — теперь великие державы будут говорить с ней, как с равной.
Вот этот довод вызвал совершенно искренний восторг.
Не зря д’Аннунцио сделал лорда Хисфилда главным злодеем в своем романе — все в Италии знали, что англичане горды, богаты и заносчивы, и вот теперь новый премьер показал им, как твердо могут защищать свою честь итальянцы.
«Закон Ачербо», конечно, многое сделал для консолидации власти нового режима. Но по-настоящему его все-таки укрепила «маленькая победоносная война».
Бенито Муссолини мог смотреть в будущее с хорошо обоснованным оптимизмом.
1. Клэр Шеридан, урожденнная Фревен, родилась в семье писателя и политика Моретона Фревена и его жены Клары Джером. Сестра Клары Джером, Дженни, была матерью Уинстона Черчилля.
2. Э. Хемингуэй сумел попасть на фронт Первой мировой войны в Италии, записавшись шофером-добровольцем Красного Креста. В июле 1918 года он, в ту пору 19-летний шофер, спасая раненого итальянского снайпера, попал под огонь австрийских минометов. В госпитале из него вынули 26 осколков, при этом на теле было более двухсот ран. Король Италии наградил его серебряной медалью «За доблесть» и «Военным крестом».
3. Mussolini, by Denis Mack Smith, page 60.
4. Квадриумвиры (итал. Quadrumvirs) — группа из четырех лидеров, организаторов важнейшего события в истории итальянского фашизма — похода на Рим.
5. Роман «Любовница кардинала», написанный Муссолини, недавно вышел в свет в издательстве «Алгоритм»-ЭКСМО в переводе на русский.
6. Закон Ачербо — итальянский избирательный закон 18 ноября 1923 года.
7. Mussolini, by Denis Mack Smith, page 70.
8. Позднее утверждалось, что нападение было организовано итальянскими секретными службами, но это осталось недоказанным и выглядит сомнительно — особой эффективностью, в отличие от своих немецких коллег, они не отличались.
О несовершенствах Италии как организованного государства
I
Был такой писатель, журналист и даже несколько политик — Луиджи Барзини. Он написал книгу о своих соотечественниках. Она так и называется — «Итальянцы». Книга вышла в 1964 году, была переведена на многие языки, оказалась популярной и вс Франции, и в Англии, и в Америке, но вот до России пока еще не дошла.
По крайней мере, мне ее русский перевод не попадался.
Веселый и остроумный человек, Барзини к своим соотечественникам тоже относится с долей юмора. И вот он, в частности, однажды написал следующее:
«Итальянец верит в то, что суд справедлив, полиция — неподкупна, а продвижение по службе происходит только в соответствии с достоинствами кандидата на повышение. Но он знает, что это — не в Италии».
Он, собственно, и дальше не унимается, а добавляет, что в Италии обилие нелепых бюрократических правил умеряется необязательностью их исполнения и что способ парализовать производственный процесс работой строго по правилам недаром называется «итальянской забастовкой» — но, я думаю, основную идею вы уже уловили.