Плату, выражавшуюся в поставках всевозможных материалов в огромных количествах, требовали вперед. Вообще, Испания выражала готовность вступить в войну, но при этом немедленно оговаривалось, что дата этого вступления «будет зависеть от развития событий».
В ведомстве Риббентропа говорили, что Испания хочет получить имперские владения в Африке, расплатившись с Германией «выражениями дружбы общего характера».
Серрано Суньер уехал из Берлина, задержавшись по пути домой в Риме. Он поговорил о делах и с Чиано, и с Муссолини, и поделился с ними своими впечатлениями. В частности, он назвал Риббентропа «бестактным». Чиано, собственно, и сам так думал, но он вряд ли поделился со своим гостем сведениями о впечатлении, которое сам Серрано. Суньер и его родственник, генерал Франко, произвели в Берлине.
Оно было нелестным.
Гитлер в доверительной беседе с Чиано сказал ему, что он, как немец, «испытывает по отношению к испанцам почти такие же чувства, какие испытывает по отношению к евреям, ибо [Франко] норовит извлечь прибыль из всего самого святого, что только есть у человечества».
XI
Интересно, что содержательную часть мнения фюрера о Франко — торгаш, ломящий за свой товар несусветную цену» — полностью разделяет английский биограф генералиссимуса.
Пол Престон, автор фундаментальной книги «Франко» общим объемом в 1113 страниц убористо напечатанного текста, тоже уверен, что сделка о вхождении Испании в войну была остановлена только непомерными требованиями главы испанского режима.
Почему-то ему не приходит в голову, что «непомерность требований» имела совсем не ту цель, что была заявлена. Потому что, скорее всего, целью было не достижение соглашения, а затягивание переговоров.
Франциско Франко был очень осторожным человеком.
Это положение можно проиллюстрировать хотя бы на примере хронологии событий. Война между Германией и союзниками по Антанте — Англией и Францией — началась еще в сентябре 1939 года, но Германия ведет ее поначалу одна, без своих средиземноморских союзников. После краха Франции летом 1940 года ход событий внезапно ускоряется: 10 июня Италия объявила Англии и Франции войну, а 14 июня Испания без всяких особых деклараций захватила французский Танжер.
Но, оказывается, война не закончена — 3 июля 1940 года англичане по приказу Черчилля атаковали французский флот.
И сразу же Франко делает паузу.
Никаких действий против Гибралтара, и даже никаких официальных заявлений. Так, демонстрации с лозунгами «Гибралтар — испанский». — но с уличных демонстрантов что же и взять?
В середине июля Гитлер издает секретную директиву о подготовке операция «Морской лев», цель которой — высадка германских войск в Англии. Первым необходимым условием для ее осуществления является господство в воздухе — ив середине августа начинается грандиозное воздушное сражение.
Потом оно войдет в историю как «Битва за Британию» — но это будет только потом.
А сейчас, в конце лета 1940 года, Муссолини предлагает Гитлеру участие своей авиации в налетах на Лондон — он претендует на часть английской добычи и для подтверждения заявки хочет «принять участие в великих событиях».
Франко готов последовать примеру старшего коллеги. Правда, авиации у него нет, но заявки имеются — хотя бы на тот же Гибралтар. Визит Серрано Суньера в Берлин планировался как раз в это время — в конце августа. Дело, казалось бы, неостановимо шло к вступлению Испании в войну.
Но тут наступила операционная пауза.
У Испании не было серьезных средств агентурной разведки, служба радиоперехвата практически отсутствовала, никаких учреждений, сводивших воедино всю сумму имеющейся информации, не было и в заводе. То, что 14 сентября Гитлером было принято решение приостановить операцию «Морской лев», Франко не знал.
Но к середине сентября 1940-го он был совсем не уверен в том, что «война уже окончена». Из испанского посольства в Лондоне шли самые разнообразные сообщения, в том числе и об американской помощи Англии. Битва в воздухе продолжалась, бомбежки следовали за бомбежками, но англичане белый флаг не выкидывали. Ночной визит английских бомбардировщиков в Берлин, приуроченный к визиту Серрано Суньера, не прошел без внимания. Италия в ее войне с Англией тоже никакими успехами похвастаться не могла.
В холодной трезвой голове генералиссимуса возникли сомнения.