Это статья, по сути, представляет собой четко систематизированные тезисы, которые впоследствии в научных работах и публицистических статьях Зюганова будут развернуты в целостную мировоззренческую концепцию, оказавшую огромное влияние на идеологию и характер деятельности возрожденной Компартии — КПРФ. Постановка русского вопроса обнаруживала не только главную болевую точку России, но и выявляла неприемлемость, пагубность рецептов, состряпанных для нее либералами-западниками. Поэтому неудивительно, что «демократы» обрушились на Зюганова с обвинениями в национализме, ксенофобии, разжигании темных страстей, пытались запугать обывателя «красно-коричневой» угрозой, которую якобы несла в себе КПРФ. С другой стороны, взгляды лидера коммунистов не укладывались в сознание преемников традиционных, догматических трактовок марксизма, возобладавших в советское время и фактически обезоруживших партию перед вызовами новой эпохи. Ревнителям «чистоты» коммунистической идеологии в политической линии Зюганова и его единомышленников виделся отказ от принципов пролетарского интернационализма, недопустимый «симбиоз» идей государственного патриотизма с идеологией «классического» большевизма.
Неспособность или нежелание рассматривать патриотическое и интернациональное в их диалектическом единстве, более того, стремление противопоставить одно другому — явление, которое уходит своими корнями в глубь истории коммунистического движения. Подобные взгляды исповедовались сторонниками и последователями троцкистской доктрины «перманентной революции», для которых Россия была лишь кучей хвороста для разжигания мирового пожара. На смену этой самоубийственной теории довольно быстро пришла ленинская, патриотическая в своей основе, концепция построения социализма в одной, отдельно взятой стране, немыслимая без укрепления державной мощи социалистического Отечества.
Ленин своевременно разглядел ту опасность, которую представляло для коммунистического движения «левое» доктринерство радикальных «интернационалистов». В работе «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме» он писал: «…Пока существуют национальные и государственные различия между народами и странами, — а эти различия будут держаться еще очень и очень долго… — единство интернациональной тактики коммунистического рабочего движения всех стран требует не устранения разнообразия, не уничтожения национальных различий… а такого применения основных принципов коммунизма… которое бы правильно видоизменяло эти принципы в частностях, правильно приспосабливало, применяло их к национальным и национально-государственным различиям». И далее указывал на необходимость «исследовать, изучить, отыскать, угадать, схватить национально-особенное, национально-специфическое в конкретных подходах каждой страны к разрешению единой интернациональной задачи».
Не все вняли ленинским предупреждениям. В официальной пропаганде двадцатых годов возобладало утверждение, что русские — как якобы господствовавшая при царизме нация, которая угнетала другие народы, — должны получить определенное поражение в правах, отодвинуться на ущемленные общественные позиции. Активным пропагандистом этой идеи Троцкого стала бухаринская «школа».
Извращенное восприятие благородной идеи пролетарской солидарности в советское, особенно послевоенное, время привело к игнорированию национальных интересов не только русского, но и других народов России. Оно стало причиной многих серьезных провалов и в международной политике КПСС: огромные силы и средства тратились на поддержку сомнительных режимов в странах третьего мира, провозглашавших себя социалистическими. Задачами интернационального долга оправдывалась война в Афганистане.
Чтобы отстоять свою правоту, Зюганову пришлось на протяжении всех девяностых годов продвигаться между Сциллой и Харибдой. Однако сила его аргументов, заключавшаяся в их ясности, логике, честности, наконец, доступности для понимания людей независимо от их национальности, — оказалась неопровержимой. Он никогда не ставил вопрос о превосходстве русского народа над другими народами России и бывшего СССР или каких-либо привилегиях и преимуществах для русских и всегда исходил из ленинского понимания проблемы: «Интерес (не по-холопски понятой) национальной гордости великороссов совпадает с социалистическим интересом великорусских (и всех иных) пролетариев». Но при общности коренных национальных интересов именно русскому народу — в силу целого ряда исторических, географических, демографических и иных факторов — довелось стать государствообразующим этносом, зодчим великой державы.