Что касается КПРФ, то она к этому времени была попросту не готова взять на себя роль политического авангарда трудящихся. Партия еще не успела оформиться в прочную организацию, не устоялась, не укоренилась в массах. Итоги декабрьских выборов в Государственную думу первого созыва наглядно отразили расклад сил и настроений, сложившихся в обществе. За КПРФ отдали голоса 12 процентов избирателей. Если учесть, что значительная их часть обратила свой взор на Компартию лишь после октябрьских событий, то нетрудно понять, какова была реальная поддержка у партии в начале осени. К тому же наибольшее число голосов (около 23 процентов) получила тогда ЛДПР, которая всегда привлекала маргинальные и деклассированные слои населения. А это только подтверждало те выводы, к которым Зюганов пришел еще весной 1993 года: страна тяжело больна, общество переживает глубокий социальный кризис.
Вот почему во время противостояния Верховного Совета и президента Зюганов так последовательно отстаивал свою позицию — она давала единственный шанс уберечь советскую власть. Если бы его удалось использовать, левые силы, сохранив мощную опору в лице Советов народных депутатов, основы советского конституционного строя, получили бы реальные возможности упрочения своих позиций и влияния в массах, психологический и моральный перевес над сторонниками ельцинского режима. Выдвижение иных задач при имевшейся на тот период зыбкой поддержке в массах было авантюрой, пустым фразерством, невольным или сознательным самообманом.
…За прошедшие с тех пор годы, наверное, и дня не проходило, чтобы те события так или иначе не напоминали о себе. Слишком многое тогда оказалось связанным в один узел, который и до сих пор остается не распутанным. Сотни раз Геннадий Андреевич перебирал в памяти все детали, эпизоды, нелегкие решения, которые приходилось принимать в 1993 году. И неизменно приходил к выводу: поступил тогда правильно, иного пути не было. Но то, что по прошествии лет воспринималось логично и убедительно, в те дни вовсе не казалось таким уж бесспорным. Страна находилась на изломе, и большинство событий развивалось стремительно и непредсказуемо. Каждое принятое решение сулило шаг в неизвестность, приходилось идти еще никем не хоженым путем, и существовала большая вероятность сбиться с дороги или увязнуть где-нибудь на обочине. Каждое решение давалось нелегко, но особенно тяжело было доказывать необходимость участия в декабрьских выборах. Со всех сторон сыпались обвинения. Напоминали о сотнях погибших, о тех, кто подвергся репрессиям, насилию, избиениям, издевательствам, был брошен в тюрьмы. Хоть и несправедливые, но горькие упреки тяжелым грузом ложились на сердце.
В такой обстановке партия начала свою первую предвыборную кампанию. Предстояло принять участие в выборах, которые вполне справедливо называли выборами на крови, пролитой Ельциным.
Глава восьмая
ВРЕМЯ НЕ ВЫБИРАЮТ
Светлый луч надежды, наверное, впервые за всю мрачную осень 1993 года проглянул в тот день, когда Зюганов убедился, что намерение партии принять участие в выборах и выставить на них своих кандидатов поддерживается населением. КПРФ была допущена к избирательной кампании, когда она уже была запущена, и партии предстояло собрать в свою поддержку 500 тысяч подписей всего лишь за две недели. Власти были уверены, что за такой короткий срок коммунисты с этой задачей не справятся. Если бы КПРФ осталась не у дел, она потерпела бы не только политическое, но и серьезное моральное поражение — ведь в этом случае теряли смысл все тяжелые дискуссии, предшествующие решению идти на выборы, и выработанная на этой основе программа действий. На какое-то время коммунисты неизбежно утратили бы свои ориентиры, что могло вызвать очередной разброд мнений. А обстановка среди партийного актива и без того была довольно напряженной.
Увиденное произвело на Геннадия Андреевича очень сильное впечатление. Возле стола, установленного в самом центре Москвы, неподалеку от Музея В. И. Ленина, несмотря на ненастную и холодную погоду, выстроилась длинная очередь — люди ставили свои подписи в поддержку коммунистов. Не каждый мог решиться на то, чтобы вот так, спокойно и открыто, высказать свои симпатии, — ведь в подписных листах нужно было указывать паспортные данные, развернутые сведения, включавшие и домашний адрес. При этом все уже знали, на что способна власть в отношении тех, кто ей неугоден: танковый расстрел парламента, последовавшая за ним вакханалия с участием силовых структур, новая волна «охоты на ведьм» — все это происходило на их глазах. Но не все оказались сломленными и запуганными.