О том, что будет с ней самой, если город погибнет, Седьмая старалась не думать. Потому что эти мысли мешали объективному анализу. Особенно на фоне гормональной нестабильности ее нынешнего состояния.
Седьмая заканчивала анализ и параллельно оценивала текущую ситуацию. Оценивала как неплохую. Противник их ищет, но пока не нашел. Никакой подозрительной активности ближе полукилометра. Входы на парковку — под контролем сторожевых дронов Седьмой.
— Что дальше? — повторила Седьмая вопрос подруги. — Дальше нам следует покинуть город в течение двадцати-двадцати пяти минут, проследовать по открытой трассе в сторону Брянска 1 порядка десяти километров, свернуть на брошенную дорогу к месту, которое я выбрала и, достигнув его, находиться там трое-четверо суток. Ресурса нам хватит с лихвой. Реактор «Пиона» даст часов семьдесят-восемьдесят интенсивного боя, которого мы постараемся избежать. Или два месяца автономного существования. Но столько не потребуется. Здесь, — Седьмая топнула по бетону, очень скоро начнутся проблемы. Без Системы все встанет. Уже встало, как ты видишь. Прогнозирую потери рабочих особей в пять-семь процентов за первые трое суток. Плюс отсутствие общего управления приведет к нарушению функций, расстройству психики и спонтанным немотивированным выплескам эмоций у большинства граждан.
— Хочешь сказать: начнется паника?
— Безусловно, — подтвердила Седьмая. — Уже началась. Особи, привыкшие к внешнему контролю и регуляции, самостоятельно осуществлять их не в состоянии. Солдаты могут пресечь нарушения дисциплины, но обеспечить работу спецов высокой квалификации, когда те пребывают в психически нестабильном состоянии, силовыми методами невозможно. Однако получив приказ, солдаты будут это делать. Поэтому в течение семи дней я прогнозирую необратимую потерю еще тридцати процентов населения. — И переходя на обычную речь с алгоритмизированного, резюмировала: — Регенту Демьяну придется освободить маму. Он — элитный прим, а не безумец. Ему, я почти уверена, не нужен мертвый город. Ему придется освободить маму. А уж мама порядок наведет!
— А если за всем этим стоят муты? — спросила киноид. — Что, если они стоят за всем этим? У них-то могут быть совсем плохие цели!
— Вероятность этого, что за нынешними событиями стоят муты, составляет около 15 процентов. Вероятность того, что они каким-то образом инициировали мятеж — порядка восьмидесяти, — ответила Седьмая. — А вот то, что они намерены уничтожить город — менее одной десятой процента. Можно пренебречь.
— Ты уверена?
— Логика, — ответила Седьмая. — В этом случае периметр уже был бы прорван. А он цел.
— Откуда ты знаешь, что цел?
— Оттуда, что иначе здесь было бы полно мутов, а мы пока не видели ни одного, — объяснила Седьмая.
Она отдала дронам команду проверить маршрут движения.
— Через минуту выдвигаемся. К третьим воротам. Надеюсь, там локалка не заблокирована.
Подтвердилось. Привратная система была активна. И генетический код Седьмой приняла уверенно.
В отличие от солдат охраны.
— Приказ консорта: двусторонний запрет на перемещение! — заявил первый десятник, встав на пути боевого мобиля.
Он даже импульсник на броню направил, хоть и понимал, что причинить вред «Пиону» выстрелом из ручного оружия невозможно.
Не говоря уже о том, что сторожевые дроны ударят раньше, чем он выстрелит.
Само собой ворота были оснащены куда более серьезным вооружением, но направлено оно было наружу, а не внутрь, так что помешать Седьмой покинуть город десятник не мог. Да и потом тоже. Локалка привратных орудий «признала» Седьмую и перебить ее доступ могла лишь Королева.
Однако смерть десятника — бессмысленное расточительство материала. Погибших сегодня и без того хватает.
— Я — Евгения Седьмая! — сообщила Евгения, поднявшись по лесенке и выглянув из верхнего люка «Пиона». — Повиновение, солдат!
— Прошу простить, принцесса, не могу, — десятник откинул шлем, показав лицо, обычное лицо солдата продвинутой линии рабочего возраста. — Есть абсолютная директива: не допустить выхода за периметр носителя чистой линии без личного распоряжения Королевы!
— Так запроси его! — потребовала Седьмая.
— Не могу, принцесса, — Седьмая видела, как борются в нем две противоположные директивы. — Нет связи!
— Тогда прочь с дороги! — заявила Седьмая. И, вниз: — Влас, трогай. Я открываю ворота.
— Нельзя! — истерически выкрикнул десятник, тыча пальцем в сенсор на рукаве.
Но, естественно, не смог перебить приоритет Седьмой. Ворота остались открытыми