Санек протянул руку, помог взобраться.
— Неженка, на выход, — распорядилась принцесса. — Проследи, чтобы эти… В общем, проследи.
Киноид фыркнула. Прошла мимо Санька, сдвинув того бронированным боком, встала напротив Седьмой…
Какое-то время они смотрели друг на друга. Похоже, общались. Потом принцесса подошла к Неженке вплотную и отлепила от ее головы слимы. И от своих висков тоже. Киноид еще раз фыркнула, просочилась мимо принцессы, даже не прикоснувшись, и мягко соскочила на асфальт.
Четырнадцать бойцов, разом, выдернули из кобур оружие и навели на нее.
Пятнадцатый, десятник Макар, махнул рукой и все вернулось на исходную.
Что происходило дальше Санек не увидел, потому что крышка люка вошла в пазы.
— Теперь нам ничего не мешает, — удовлетворенно проговорила Седьмая, раздергивая застежку униформы.
Санек смотрел. С интересом и не без удовольствия.
— Что ты замер? Раздевайся.
Непосредственность и решительность принцессы вызывали у Санька противоречивые чувства. Головой он предпочел бы оставить общение в вертикальной плоскости. А вот остальной организм дальнейшее развитие отношений активно приветствовал. В острой форме. Сказывалось длительное воздержание.
Удерживать контроль было не сложно. Одна часть сознания желает желания, вторая их анализирует. И игнорирует, если требуется. Концентрация на второй — и плотские чувства над разумом уже не возобладают. Куда проще, чем противостоять подчинающим «чарам» шамана.
Наследная принцесса Брянска 3Д тем временем сбросила униформу и застыла. Можно сказать: замерла по стойке «смирно».
Нет, она, определенно хорошенькая. И какая-то… невинная, что ли.
Что никак не вязалось с ее решительностью.
— Ну!
— Что «ну»?
— Давай раздевайся и делай! — Притопнула маленькой ножкой.
— Я? Делать что? — Санек не то, чтобы удивился, но…
Черт их знает, местных. Если у них часть населения на четырех ногах бегает, то может и секс какой-то особенный?
— Ну не я же! Ты — мужчина! Знаю, что делал уже это! Много раз!
Интересный голосок. Картинка мозга на руке Санька посветлела.
Ментальное воздействие. Что ж. Это кое-что объясняет. Выходит, повиновение солдатиков обусловлено не только их глубоким уважением к будущей королеве.
А вот Саньком менталистке не свезло. Или наоборот повезло. Единственная ее магия, которая сейчас срабатывала — обычная женская. Вернее, девичья.
— Ты права. Делал. А ты — нет?
— Конечно нет! — Опять топнула ножкой. Возмущенно: — Я же только-только через трансформу прошла! Даже еще не до конца прошла, — поправилась она. — Прохожу. И для того, чтобы набрать силу, мне нужна твоя сперма.
— Чего? — Санек слегка напрягся.
Один «набор силы» он уже видел.
Когда относительно небольшая и по-своему милая почти собачка жрет как не в себя и превращается в трехсоткилограммового бронированного монстра.
Нет, так-то Санек не против. Пусть и эта превращается.
Но без его, Санька, сексуального участия.
Подобная перспектива так напрягла, что напряжение другого рода немедленно сошло на «нет».
— Ты боишься? — уже не сердито, а удивленно проговорила Евгения.
Точно менталистка или как там это называется.
— Ты боишься! Почему?
Санек подумал немного…
И сказал правду.
— Да нет же! — воскликнула принцесса. — Какая броня? Ты дурак, что ли? Я же человек! Я — чистая линия! Как ты!
Это «ты дурак?» которое Санек слышал недавно от Неженки, причем сказано было ровно с той же интонацией. И Санек понял. И принцессу, и то, что сейчас происходит.
Сразу стало просто.
— Сядь! — велел он, легонько подтолкнув девушку к сидению-диванчику.
— Может ты и чистая линия, — проговорил он ласково, — но сама не сказать, чтобы чистая. Дай-ка сюда ножку! — Вытянул из разорванной пачки, валявшейся на скамье, салфетку и аккуратно обтер маленькую ступню. Принцесса поджала пальчики и хихикнула. Щекотно.
— Вторую давай.
Одной салфетки хватило. Грязь она сорбировала отлично. Высокие технологии, небось.
— Теперь передние лапки… — проворковал Санек.
— Лапки? — томным голоском проговорила принцесса. — Кому еще ты лапки вытирал?
— Тебе первой, — заверил Санек. — А теперь встань и подставь спинку. А теперь грудкой повернись.
Кожа у нее идеальная. И молочно-белая. С пупырышками от холода. А может — от возбуждения. Соски превратились в крохотные горошинки. Когда новая влажная салфетка прошлась по животу, девушка вздрогнула. Но не отстранилась. Санек знал: ей чуть страшновато, хоть и не подает виду.