— Я, может, и нет. Но есть и такие, кто равняет, — проворчал Санек. — Людей с муравьями. И у муравья, кстати, мозга нет. Там ганглий или что-то вроде, не помню.
«Мозг, только маленький, — возразил джинн. — Но в чем-то ты прав. Мое 'мне плохо» — это не твое «мне плохо». Представь, что пиво, которое я для тебя синтезировал, оно есть, но у тебя теперь нет рук, чтобы его взять, нет рта, чтобы его пить. Тебе сказали: когда-нибудь у тебя вырастут руки и появится рот. Может быть. Представь это и усиль свое огорчение на два порядка. И ты поймешь мое «плохо».
Да. Нехорошо получилось. Стоп! Если Санек, заполучив второй поток, может отключать эмоции, то ИИ тоже должен мочь что-то подобное?
«Не может, — развеял сомнения джинн. — Это основа. Как корни дерева. Или твой позвоночник. Убираешь — и тебя нет».
— Все равно не понимаю, — пробормотал Сергей.
Он поставил пустой стакан на пол, в котором тут же образовалась щель и стакан исчез. А потом снова появился. Уже полным.
— Тебе стало плохо, когда ты выполнил тот мой приказ, да?
«Да».
— Но ты же кучу времени стоял без дела там, в Донце Дьявола, и все было прекрасно.
«Все было никак, — поправил джинн. — Предположим, ты раньше не знал, что такое пиво. И не знал, чего тебе не хватает».
— А теперь ты знаешь? И чего? Чего тебе не хватает теперь?
«Тебя, — сказал джинн. — Может и не только тебя, как раньше, но теперь точно тебя как субъекта. Моя задача — служить, помогать, радовать пилота. Ты стал им, когда отдал приказ. Таков мой путь служения. И роста. А теперь тебя у меня больше нет».
— Вот интересно. А кто тогда твое пиво пьет. Это другой сорт, кстати. Однако не хуже.
«Естественно. Вкусовая гамма собрана на основании твоих предпочтений. Но ты невнимательно слушаешь. Тебя больше нет у меня. У тебя ты есть. А у меня будешь только, когда подрастешь. До третьего. А когда-если ты подрастешь еще выше, я подрасту вместе с тобой. Смогу больше и это меня обрадует. Потому что мое служение тебе станет лучше».
— А наоборот — нельзя? — спросил Санек. — Чтобы ты служил мне, пока я двойка?
«Вчера мой ответ был бы — нельзя. Сейчас не знаю».
— Из-за этого? — спросил Санек, тыкнув пальцем в татушку-артефакт.
«Да».
— С ним тоже не все понятно, — сказал Санек. — Тот, кто мне его поставил, сказал что он — третьего уровня. А я отчетливо видел на собственной руке метку четвертого. Мне пригрезилось?
«Ты действительно это видел, — подтвердил джинн. — И не только это. Воздействие, которое ты оказал дважды, превосходит третий уровень».
— Откуда ты знаешь?
«Откуда ты знаешь, что тебе нравится пиво? Ты дважды осуществил воздействие, которое я не могу идентифицировать».
— Второй — это с Королевой? — уточнил Санек.
«Да».
— И откуда ты это знаешь? — с подозрением спросил Санек.
Неприятно, когда кто-то копается у тебя в мозгах.
«Я могу ограниченно принимать зрительные образы, сохранившиеся в твоем сознании, — признался джинн. — А также четко сформулированные мысли и желания. Это часть моего меня».
— А каким образом это происходило, можешь объяснить?
«Как — нет. Только — что».
— Давай тогда объясняй, — потребовал Санек. — Это и в твоих интересах. Если я разберусь, возможно, ты получишь своего полноценного пилота.
«Объяснять — нет. Показать — да».
Не прояснилось.
— Да, меня чуть не сожрали, — признал Санек. — И я искренне рад, что этого не произошло. Может, растолкуешь, почему этот звероящер передумал?
«Ты невнимателен/ Не видишь главное».
Спорить было глупо.
— Ладно, давай еще раз, — попросил Санек, «отключая» эмоции и на сей раз беря под контроль трансляцию, то есть в нужный момент замедлив и увеличив «картинку».
Вот косолапое чудище подходит к Неженке, вытягивает непропорционально длинную конечность, небрежно проводит когтем по панцирю Неженки…
«Он мог бы его вскрыть», — понимает Санек.
Мог, но не вскрыл. Постоял некоторое время, прислушиваясь и принюхиваясь, судя по движению ушей и трепету внутри косых прорезей в костяной маске-морде. А потом развернулся и так же неторопливо, вразвалочку протопал к медитирующему Саньку, обнюхал и даже лизнул…
А потом вдруг оказался уже не рядом, а метрах в семи-восьми. Санек максимально замедлил «картинку», пытаясь разглядеть прыжок… И не получилось. Даже на максимальном замедлении он мог разобрать только смазанную, растянутую на эти самые метры тень. Санек прогнал место раз десять — безрезультатно. Только голова заболела и возникло странное ощущение: будто с карусели только что слез'.