Поймал порыв ветра, толкнувшего меня в бок, и сиганул в пропасть. То есть на стены и одновременно вдоль неё. Ухватился за скобу, прогнав мысль, что дорога ветра меня сейчас вместе с ней заведёт в каменный тупик, и повис над пустотой. Схватился второй рукой, подтянулся и лягушкой прыгнул к следующей.
И потом ещё семь раз, а с восьмой уже перескочил на вернувшуюся тропу. Нормальную, почти метровую и монолитную, а не какую-то сопливую консоль в духе хлипкого балкона. Тут же просто сполз по стеночке, успокаивая дыхание, и прикрыл глаза. Почувствовал прохладный ветерок на лице и мысленно поздравил себя с прохождением первого перекрёстка. Отлично, дайте ещё два…
Глава 25
Долго рассиживаться мне не дали. Из-за соседней скалы вылетел тёмный рой, но не ос, а довольно крупных птиц. Разглядывание их в оптику никакой радости не принесло: кожа да кости, то есть перья и клювы. Настолько тощие, что вполне могли сойти за призраков. Возможно, про этих стражей Баба-Нина и говорила. По мне, так просто какие-то летающие, реактивные бритвы, принимать которых на краю пропасти не хотелось.
Я поднялся, чувствуя, что меня ещё слегка потряхивает, и пошёл по тропе. Метров через десять она завернула и неожиданно закончилась. Зато проход появился в скале — высокий, почти как дверной, с закруглениями наверху. Видимо, чтобы я не перепутал, мимо меня проскочил поток ветра и начал гудеть в скале, будто его в трубу задуло.
Включив фонарик, я шагнул вслед за ним. Потолок низкий — ровно на высоту проёма, но в ширину довольно вместимый. Пойди мне кто-нибудь сейчас навстречу, даже тискаться бы не пришлось. Стены на вид смешанные: естественная трещина в горе, впоследствии расширенная вручную. По бокам появилась наскальная живопись, смешанная с резьбой по камню. Крылья, перья, черепа с костями, некая композиция в духе: орёл ест печень Прометея — в общем, стандартная роспись племён, которые не рады чужакам. На гладком полу нашлись потёртости и царапины, было видно, что не только тащили что-то тяжёлое, но и катили на маленьких колёсах.
Я прошёл с десяток метров вглубь скалы и оказался на совершенно неравнозначном перекрёстке: нормальный проход уходил дальше, а по бокам появилось ещё два отверстия. Справа — нора, в которую только на четвереньках, а слева — метра под три (я заглянул и посветил, но только распугал семейство пауков), но узко настолько, что только бочком.
Ветер гудел в норе, но новый поток, залетевший из пропасти, подталкивал меня в щель к паукам. Я поднял воротник куртки, чтобы за шиворот ничего не упало, и протиснулся в узкий проход. Он практически сразу повернул и пошёл почти параллельно основному, но позже начал сильнее забирать влево. Расширился, превратившись в пещеру с новой порцией наскального творчества.
И не только. Я нашёл старый очаг, небольшой запас дров и крошки от сухих листьев, а потом и обнаружил несколько запечатанных глиняных кувшинов. Там оказалась вода, настоянная на травах. На вкус освежающая, с кислинкой.
Я немного прошёл дальше, просто проверить, что ждёт впереди, но новых проходов или ответвлений не появилось. Вернулся, запалил костёр, радуясь местным воздушным потокам, перекусил и завалился спать. Кто знает, когда в следующий раз самой большой опасностью вокруг будут только пауки из разряда мелких. Как местные, не превышающие мой кулак. Съесть такие меня не успеют, в ухо не заползут, а со всем остальным я справлюсь, как проснусь.
Проснулся через пять часов. Пауков рядом не заметил, хотя между рюкзаком и винтовкой уже появились нитки паутины. Вот честно, никогда не понимал пауков в помещениях, куда дотянулся, там и леплю, не задумываясь, попадётся ли кто-нибудь в ловушку. Очистил снаряжение, заодно размялся. Проверил биомонитор, оценил остатки дров и по новой развёл огонь. По расписанию у меня утренний отвар золотарника, а пещера с пауками где-то между чокнутыми перекрёстками не повод прерывать традиции.
Заварил чайок (тьфу, привязалось) и с видом дотошного посетителя музея, пошёл вдоль стен, разглядывая живопись. Искал намёки на то, что может ждать впереди. Сразу на нескольких «картинах» были изображены обрывы и пропасти, и у каждой были изображены человечки-крестики. Не в смысле могилки, а фигурки с расставленными в стороны руками. Я сначала просто посмотрел. Потом голову наклонил. Так — на канатоходцев похожи, а так, будто парят. На самом деле ничего не понятно, кроме того, что они в движении. К каждому каменному полотну можно было прибить табличку с надписью: Иди дорогой ветра.