— Вот и сидите там, — пробурчал я, быстро осмотрев карманы санитара.
Нашёл связку ключей, немного налички и маленький мешочек, в котором нашлись геномы песчаного каймана. Потом отодвинул засов и затолкал тело санитара в камеру. Тут же её захлопнув перед фриками. Они как-то чересчур разволновались и начали шуметь. Кто-то особо громкий завыл так, будто ему в толкучке отдавили что-то болезненное.
Я пропустил «Ауру страха» прямо через дверь, и стало потише. Зато завыли в палате напротив и не просто завыли — кто-то со всей дури в неё врезался, выбив не только пыль, но и несколько щепок. По доске пробежала трещина, и даже лампочка мигнула над головой.
В глубине коридора послышался возмущённый крик:
— Быча! Угомони их там! Задрали, дайте поспать уже!
— Забей, — послышался второй голос. — У Бычи тренировка небось. Щас он сам их всех позабивает, они и заткнутся.
Первый голос промычал что-то неразборчивое, и раздался дружный смех уже с участием нового персонажа. Итого, как минимум трое. Один почти спит, что хорошо, и трое на дежурстве в одной комнате прямо по курсу, что хуже, но тоже решаемо. А наш санитар-боксёр, значит, героические поединки здесь устраивал, используя бедолаг-мутантов для битья. Я посмотрел на трещину — недостаточно ещё хороша, чтобы выбраться. Зато если подтянуть засов, то со следующим ударом он легко слетит.
Придумано — сделано, главное, чтобы незнакомый мутант, явно недовольный условиями содержания, выскочил, когда меня уже не будет рядом. А ещё лучше найти способ активировать его недовольство по команде в нужный момент. Но как это сделать без каких-либо спецсредств я не знал. Лишь запомнил довольно сильную ауру, подсвеченную чуйкой даже через дверь. Глядишь, и получится удалённо «Кондрашку» на него напустить.
Пошёл дальше. Только штык перекинул в левую руку, чтобы «Перо» проще было активировать. Вышел из коридора, оказавшись на развилке. Налево пойдёшь — комнаты персонала найдёшь, направо пойдёшь и, судя по табличке, попадёшь в целое отделение для оказания первичной «помощи».
Я удивился наличию указателей на стенах и сразу же повернул направо. Табличка была старая, на ней проглядывалась блёклая надпись: «Тихие палаты», поверх которой свежей краской написали: «Инициация». Стены и пол мало отличались от виденного в первом коридоре. Хотя выглядели посвежее, бордовые пятна сюда не добрались, трещин на стенах, как и битых плиток на полу не было. Наоборот, присутствовали следы недавнего ремонта. Сомневаюсь, что это «Искатели», скорее захват здания совпал с плановыми работами в Хардервайке. Палат было несколько: сдвоенные близко расположенные двери, потом длинный перерыв и снова пара проёмов.
Двери были обычными, без усилений и без засовов, просто ручка и замочная скважина. Плюс табличка с номером от одного и до примерно двенадцати, что почти соответствовало количеству найденных у санитара ключей. Я тихонько, чтобы не звенеть, вынул связку однотипных ключей с нацарапанными на них номерами и знаками. Как раз двенадцать с буквой «П» и разными цифрами, и ещё три отличающихся: «С» — возможно, склад; «К» — кабинет, кладовка или кухня; «Б» — без особых догадок. Может, кабинет главврача, то есть босса. Вряд ли же баня…
Я оказался перед «палатой» номер четыре, быстро подобрал нужный ключ и открыл дверь. Проскользнул внутрь, скорее, из любопытства и проверки теории маркировки ключей, нежели в расчёте найти что-то ценное. Внутри оказалась типовая палата на шесть коек. Только сами койки не типовые, они больше напоминали пыточные приспособления. Так чтобы руки-ноги приковать в разных конфигурациях: можно просто в фиксированную лёжку, а можно растянуть за руки и за ноги, как на дыбе.
Все койки были заняты, но растянутый был только один. Судя по силуэту, видимому в полумраке, самый крупный. И, кажется, его таким способом пытались сделать ещё больше, провоцируя рост мышц. У остальных пока просто — спеленали, зафиксировав в неподвижном состоянии, и подсоединили капельницы с мутным раствором, по цвету похожем на разбавленный сахарный сироп. То есть на растворенные в воде кристаллы гнили.
Все подопытные были без сознания. В основном мужчины среднего возраста, но попадались и женщины. Скорее всего, бывшие фермеры, согнанные с окраин Пограничья. Выглядели они все плохо: бледные лица, покрытые пятнами и язвами. Жуткие проплешины, на облезающих головах. Волосы выпадали прямо на глазах. Промелькнуло ощущение, что я в парикмахерскую попал к концу рабочего дня и без уборщицы, настолько пол был ими завален.