Я заглянул в кабину «крузака» (ключ как раз был от него), порылся в бардачке, проверил под козырьками и полностью прошёлся по салону, которому бы не помешала уборка и химчистка. Засохшие тёмные пятна на обшивке, обёртки и пустые пузырьки на полу. Нашёл небольшую коробку из-под сигар, но содержимое внутри не соответствовало обёртке. Там лежало несколько небольших кожаных мешочков.
Четыре полных с маленькими (не больше спичечного коробка) черепами и два пустых. В одном — птичий, в другом — крысиный, в остальных двух что-то совсем странное с рожками, заострёнными скулами и микроскопическими клыками, но аналог я подобрать не смог. Либо детёныши кого-то более крупного, либо самостоятельные мелкие тварюшки. Всё это напоминало какие-то амулеты или предмет очень странной, но коллекции, поэтому перекочевало ко мне в рюкзак.
В багажнике нашлось несколько контейнеров для сбора гнили и три канистры с бензином. И, вообще, машина выглядела интересной, чтобы и её забрать. Но всё портила гравировка и чеканка. Ещё и с автографом владельца в виде крупных английских букв COMA на всю крышу.
Закончив с джипом, пошёл осматривать фургон. Намёком на то, куда делся водитель, была только продавленная в траве колея, уходящая к двери в башню. Причём он не сам полз, хватаясь за отдельные листья, а его протащили бесчувственным мешком.
В кабине было пусто, а вот устройство кузова меня заинтересовало. Как и говорила Деми, внутри оборудовали специальные ограничители, похожие даже не на стойла. Только Деми не упомянула, что шесть штук были простыми перегородками, а ещё две полноценными клетками. Там даже подвес был в виде кожаного намордника, свисающего с потолка. В проходе лежали несколько увесистых шестов со стальной петлей на конце. Ветконтроль такими бездомных животных отлавливает.
Я достал одну, изучая конструкцию и пытаясь понять, как управлять петлей. Выглядело всё довольно крепким и удобным. Сделав несколько взмахов, вспугнул тишину свистом петли. То, что доктор прописал, ещё бы вторую пару рук. Тьфу, тьфу и ещё раз тьфу, надеюсь, такой опции у шакраса нет, и местные высшие силы сейчас меня не услышали.
Несмотря на очевидную пользу, которую могла дать ловчая палка, прислонил её к стене башни. Сам же, выставив вперёд дробовик, переступил через порог. Погрузился во тьму и, прислушавшись, различил чьё-то тихое присутствие где-то в подвале. Будто кто-то застыл на одном месте, молчит и даже не дышит, но старое неуклюжее тело подводит, переваливаясь с одной ноги на другую.
Я всмотрелся в пыльный хлам, разбросанный по комнате, на ржавые инструменты, висящие на стене. Топор, пила, кирка — пила смутила, а остальное вполне могло считаться и оружием во времена нормальной жизни этой деревни. Что инструменты, что мусор чётко говорили, что ничего полезного я в деревне не найду.
Здесь всё уже давно превратилось в пыль. Но зато на ней отлично смотрелись свежие следы. «Искателя» протащили через комнату и поволокли по лестнице, закручивающейся вниз.
Перевесив двудулку за спину, вынул нож. Оглушительно щёлкнул лезвием и замер, втянув голову в плечи. Раскладное палево какое-то. Как бы я ни любил складные ножи, но надо будет разжиться нормальным тактическим «фиксом».
Звуки, доносившиеся с лестницы, прекратились. Молчун (а судя по данным с радара чуйки, это был он) затих полностью. Я тоже. Всегда знал, что если долго всматриваться куда-то, а ещё и щуриться, то могут белые пятна перед глазами поплыть. Но то, что в ушах начнет белый шум мерещиться — это для меня было в новинку. Даже головой потряс, сбрасывая наваждение, будто уши морскими раковинами обложили.
Я подошёл к ступеньке, спустился, потом шагнул на следующую. Внизу просто какая-то звенящая тишина, которая начинала действовать на нервы. А молчуну хоть бы хны — даже не пыхтит, но хоть опять поскрипывать начал.
Чем ниже я спускался, тем холоднее становилось вокруг. Запахло плесенью, как в старых заброшенных бомбоубежищах. На стенах и ступеньках проступили тёмные пятна растительности, похожей на мох. Пыльные следы, по которым я шёл, исчезли, а на растительности их уже было не видно. Не ощутив предупреждений от шакраса, наступил на мягкое и даже чуть пружинящее покрытие. Ускорился и через пару десятков ступеней вышел на круглую площадку.
Почти в центре, повернувшись ко мне спиной, стоял молчун. Ниже ростом, чем предыдущий, но шире в плечах. Тело выглядело перекошенным, будто где-то позвонки заклинило или диски сместились. Он и стоять нормально из-за этого не мог, всё время заваливался, переступая с ноги на ногу, чтобы выровняться.