Вот теперь охренеть! Меня что, затянуло в голову Коме? Там они тужатся парализованные, а здесь прям бойня рыцаря смерти с костяным драконом? А Коме, похоже, конец, раз у него в этих экранах вся жизнь решила промелькнуть.
— Ну, доставай попкорн, — сказал я, обращаясь к шакрасу. — нам нужно досмотреть до того момента, как этот фантазёр дорогу в лагерь вспомнит.
Глава 22
Ладно, про попкорн — это я, конечно, загнул. Расковырять Кому на воспоминания было действительно нужно, а вот всё остальное — под вопросом. Его сейчас здесь прикончат, и что будет со мной? Застряну здесь навсегда? А здесь — это вообще где? В чертогах разума психопата? Или до момента, пока моё тело не слопает мокрица?
М-да, такое себе удовольствие: в твоей голове будет жить паразит, и ты сам будешь жить в голове, прямо скажем, не самого здорового человека. На одном из экранов как раз пошли воспоминания, как маленький Кома препарировал котёнка.
Я встрепенулся, пытаясь понять, как передвигаться в этой невесомости. Протянул ногу, оставив центр тяжести на месте, будто на тонкий лёд собираюсь наступить. Ткнулся носком и притоптал, с удивлением, обнаружив плотную поверхность. Некое покрытие присутствовало, просто прозрачное и с эффектом виброотклика. Я уже увереннее сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как подо мной пружинит пространство. Справился с лёгким головокружением, заставляя мозг поверить, что всё в порядке. В очках дополненной реальности как-то чувствовал такое, когда перед глазами вдруг пропасть разворачивается, а ты как был на паркете возле дивана, так и остался. Только вот вестибулярный аппарат этого не понял.
На пятом шаге мой уже понял, а вместе с ним шакрас, который готов был рвать и метать, как в первый раз под давлением стражника. Не нравилось ему здесь. И винить его было не за что — сразу три экрана показали одну сцену с разных ракурсов. Видимо, очень важную для Комы сцену, раз он её там подробно переживал. Первое убийство, когда с домашних зверей он, наконец, распробовал человека.
Я с осуждением посмотрел на этого здешнего рыцаря смерти, уже порядком потрёпанного. Шлем смят, половина забрала оторвано. Вместе с ним Кома лишился и части лица. Уже оголённые зубы торчали, что рисовало довольно злобную ухмылку. Меч он уже потерял, правая рука сломана, кое-как он ещё трепыхается левой, с зажатым в ней кинжалом.
— Не теми ты сказками в детстве вдохновлялся, — хмыкнул я, считая, что тот же Дарт Вейдер здесь бы лучше справился.
Но шутки, шутками, а что конкретно делать было непонятно. Я посмотрел на свои руки, похлопал по карманам — всё куда-то пропало. Могли бы хоть одну гранату оставить. Но лучше, конечно, две. Я щёлкнул пальцами, очень сильно захотев создать огненный шар или шаровую молнию. Но ничего не произошло. Ладно, попробуем иначе: сложил пальцы в виде пистолета и начал выцеливать скакавшую мокрицу. Прицелился, повёл цель и прищурился даже, а потом громко сказал «бух» и подул на пальцы.
Подошёл поближе
Но это я уже так, из упрямства сделал. Уже на «бух» было понятно, что ничего здесь не работает. Но что тогда делать? Ни Кома, ни мокрица так и не обратили на меня внимания. Тогда я решил свалить, развернулся и, помогая локтями (всё-таки было смутное ощущение, что плыть в этой пустоте проще) двинулся подальше от драки. По ощущениям, прошёл метров пятнадцать, моргнул и снова оказался прямо за спиной у Комы.
Хреново. Я, конечно, могу долго не моргать. Какой-то йог во время медитации полтора часа продержался. Но что-то мне подсказывает, что дело не в моргании, а в свойствах пространства. Аж бесит. Не сам факт, что я сюда попал, а то, что не понимаю, как такое вообще возможно. Какой-то перенос сознания? Некий иной план бытия, на который способны переходит телепаты? Допустим, первое или второе, в принципе не столь важно. Важнее то, как мне хоть на что-нибудь повлиять?
— Ко-о-ма-а! — заорал я, набрав в грудь побольше воздуха. — Ко-о-маа!
Абонент — не абонент. Ни два коротких, одно протяжное. Ни ёжик, ни лошадка, ни прочий сочный и звонкий мат на трёх разных языках — все пропустили мимо ушей. Я подплыл поближе и отвесил пенделя сначала мокрице, а потом и подзатыльник Коме. Рука будто сквозь голограмму проскочила, ну или призрака с едва заметным сопротивлением и холодком. Словно вялая сушка для рук в общественном туалете — напор вроде бы и есть, а вроде бы и нет.
— Парни, я понимаю, что у вас здесь своя какая-то атмосфера… — я ещё несколько раз пнул упавшего передо мной рыцаря, а потом нахлестал по морде подскочившей мокрице. Но все старания пропали в пустоте. — Но давайте уже либо в драку возьмите, либо дверь откройте, а?