– Вот я тоже так подумал. – Алекс позволил себе улыбнуться Холмсу. – До завтра, Холмс. И пусть нас ждет удача.
Он встал, кивнул Уотсон и быстрым шагом двинулся по коридору.
Спать не хотелось.
Алекс лежал, укрывшись до пояса, проглядывая при свете ночника томик «Всемирной литературной классики». Включенная в поисковом режиме книга показывала произведения со словом «любовь».
Произведений было много.
Можно даже сказать – все.
Алекс перешел в директорию «стихотворения». Выбрал поэта – Дмитрий Быков, ввел все то же ключевое слово:
Он отложил книгу. Помаргивала в углу страницы веселая мордашка «справочного человечка», готового объяснить значение устаревших слов, выдать справку о жизни поэта, предоставить критический разбор текста.
Алекс размышлял, барабаня пальцами по твердому пластику страниц.
Что хорошего в чувстве, всегда причиняющем боль? Должно ли ему быть место в человеческой жизни?
Он ведь так и не почувствовал этой «любви». А завтра к вечеру действие блокатора кончится и он станет прежним пилотом-спец.
Конечно, можно глотать препарат и дальше. Ждать… только стоит ли оно того?
Любви – еще нет. А вот тоска – уже да.
… – Мне влетело от матери, – говорит Настя. Она закуривает сигарету, усаживается поудобнее в глубоком кресле. По обнаженному телу прыгает солнечный зайчик – ветер раскачивает открытое окно.
– Из-за меня? – уточняет на всякий случай Алекс. Его пальцы пляшут в сенсорном поле компьютера, набирая длинные ряды цифр. Машина совсем старенькая, нейроинтерфейса у нее нет… – Я сейчас закончу, Натка. Минуту, ладно?
– Да, из-за тебя… – Девочка вытягивает загорелую ногу, подставляет под солнечный свет. Другой ногой почесывает комариный укус на лодыжке. – Мама говорит, что я неправильно к тебе отношусь. Что в отношениях с будущим пилотом выходить за рамки секса – глупо.
– Ну и зря, – отвечает Алекс. – Я же говорю, что все равно тебя буду любить.
– Говоришь, – соглашается Настя.
С улицы доносится крик:
– Алекс! Настя! Алекс!
– Это Фам, – говорит Настя. – Выследил. Знаешь, мне кажется, что он меня к тебе ревнует.
– Думаешь? – Алекс начинает вводить последний блок данных.
– Алекс! Настя! – надрывается на улице Фам. – Я же знаю, что вы дома! Пойдемте на речку!
– Вот пристал, – бормочет Алекс. – Пойдем или как?
– Как хочешь.
Алекс косится на тонкую загорелую ногу, потом решительно распрямляет пальцы, останавливая компьютер. Высовывается по пояс в окно и кричит:
– Идите, мы вас догоним!
…Алекс улыбнулся воспоминаниям. Нет, все-таки это была не любовь. Наверное. Иначе бы он сейчас не улыбался, а «глотал слезы», как считает поэт.
Ведь поэтам надо верить?
У двери пискнул сигнал, и Алекс захлопнул книгу. Приказал:
– Впустить.
Это оказалась Уотсон.
– Простите, капитан…
– Входите. – Алекс присел на кровати. – Все в порядке, я еще не сплю.
Женщина кивнула, села в кресло. Алекс улыбался, но молчал, предоставляя ей самой начать разговор.
– Холмс уснул, – как-то невпопад сказала Дженни. – И я подумала…
– Вы любовники?
– Нет… – Уотсон покачала головой. – Вы же знаете, он не слишком эмоционален… Секс со следователем-спец – это чисто механический процесс. А кому это нужно… – Она осеклась. – Простите, Алекс.
– Да ничего. Здравое мнение. Вас что-то тревожит, Уотсон?
– Тревожит. Капитан, сегодня вечером с экипажем что-то было… не так.