— Да, завтра утром проверю динамику, и если она сохранится, то можно убирать седацию. И ещё раз предупреждаю. Пусть первая часть прошла успешно, но…
— Поверьте, все меры предосторожности уже приняты.
— Ну, тогда удачи вам.
Профессор усталой походкой вышел из лаборатории и украдкой глянул на Щеглова. Но тот уже позабыл обо всём, давая указания лаборантам. Это к лучшему. Осклабился охране тщательно отработанной улыбкой и прошёл к лифту. Несмотря на спокойное выражение лица, пальцы дрожали, и он поспешил спрятать их в просторные карманы халата. Скорее в свою комнату!
Стараясь не сбиться на бег, он нарочито спокойно шёл по коридору. В горле пересохло, но, проходя мимо кулера, не решился налить себе воды. Дрожь в пальцах выдаст его.
— Привет, пап.
В тот момент, когда он встретился взглядом с одним из добровольцев-подопытных, виджет неожиданно расцвёл сигналом принимаемого пакета сообщений.
— Привет, пап.
Слова дочери и её улыбка на виджете всколыхнули в груди тщательно подавляемую на протяжении многих дней горечь и боль. Разорвали её словно луч света во мраке царства теней.
— Привет, пап.
Профессор не знал, откуда он нашёл силы прервать сообщение. Сосредоточиться на работе, не показывая, что творится у него в душе. И даже, когда операция была завершена, он чудовищным усилием воли заставлял себя не думать о дочери.
Наконец дверь его комнаты с тихим щелчком закрылась за спиной. Дрожащими руками, профессор скинул халат, обувь и, не включая свет, рухнул в кровать. С содроганием сердца проверил, на месте ли пришедший файл, и убедившись, что всё в порядке, запустил трансляцию.
— Привет, пап.
Профессор уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть улыбку при виде дочери. Она жива! Точно жива и нашла способ сообщить ему это. Этот способ ему не особо нравился, поэтому он с содроганием сердца ожидал продолжения.
— Со мной всё в порядке, пап. И если ты видишь моё сообщение, то наш с Алексом план сработал. Очень надеюсь, что у тебя всё в хорошо, но боюсь, у меня несколько неприятных для всех нас известий.
От сердца немного отлегло, но улыбка сошла с лица профессора. В принципе неважно. Если дочь жива, то он решит любые вопросы. Вытащит на базу и обеспечит ей безопасность в будущем. Даже если на это нужно будет решение самого президента.
— Тебя обманули, когда сказали, что все погибли под завалами. Они и правда обрушили вход в лабораторию, защищаясь от мутанта. Вот только Мишу и Геннадия убил правительственный спецназ в перестрелке. Алекса тяжело ранили, а меня оставили умирать в обесточенной капсуле в лаборатории. Разбирать завал они даже не пытались, были уверены, что мы все мертвы.
Дикая злоба подняла волну ненависти в душе профессора. Значит, тогда чутьё не подвело его! Невзирая на все отчёты, отцовской душой он чувствовал, что его обманывают.
— К счастью, мутация Алекса вытащила его с того света, а он спас меня. И мы смогли покинуть лабораторию. Мишу, — голос Вики дрогнул, и она сбилась. Глубоко вдохнула, чтобы продолжить, — мы похоронили как смогли, в капсуле.
Образ Миши с копной рыжих непослушных волос встал перед глазами профессора. Этот парнишка ведь был ему как сын. Гений с чистой душой. С большим и светлым будущим. Сволочи. Твари. Ублюдки!
— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, пап, — голос дочери доносился словно из-за пелены, но профессор нашёл в себе силы сосредоточиться на сообщении. — Я тоже пришла в ярость, когда всё узнала, — снова короткая пауза. Вика сжала губы и сверкнула глазами. Потом продолжила: — Но с этим мы разберёмся потом. Сейчас будь осторожен и не выдай себя. Когда ты прослушаешь эту запись, мы с Алексом будем в центре NAVY, который рядом с Учинским водохранилищем. Изучать вирус и ждать от тебя весточки. Все наши наработки по вирусу идут отдельным файлом, который прикреплён к сообщению. Кроме того, офицер, через которого мы передали сообщение, должен принести данные об исследованиях NAVY на животных. Надеюсь, эта информация поможет тебе разобраться в структуре вируса.
Так вот откуда те данные, которые так поразили его утром! Несмотря на боль, которую причинило ей правительство, Вика нашла в себе силы поделиться с ними информацией ради спасения жизни остальных. Гордость за дочь чуть притупила гнев и вернула профессора к реальности.
— Мы с Алексом только предполагаем, что происходит у вас, и не можем оценить степень твоей свободы, но всё равно надеемся тебя услышать. Я скину тебе инструкции и знаки, как это можно сделать. В общем слушай…