— Хорошо, — улыбнулась она и присела на мою кровать. — Но только немного.
Если судить по внешности, то ей не больше двадцати пяти. Гибкая стройная фигура, асимметричная причёска в стиле нео-аристо, которая удивительным образом подчёркивала правильные черты лица. И миндалевидные глаза изумрудного цвета, придающие некий экзотический шарм. На любом конкурсе красоты будет как минимум в призёрах. Но всё портил этот взгляд. В те секунды, когда я брыкался, за миловидной внешностью глупышки, проступал жёсткий оскал профессионального убийцы.
Скорее всего, у неё в арсенале несколько убойных мутаций. Как минимум одна боевая. Вторая заточена на допрос. И, судя по высокомерной ухмылке, репарирующий ген этой мадам явно не требуется. Пытаться сбежать сейчас — это верх глупости. Слабенький разряд я кинул так, для проверки. Результат говорил о том, что мои способности неплохо изучили. Так и какого чёрта им от меня нужно? Исходя из ответа на этот вопрос, и нужно строить линию поведения.
— У меня есть шанс выжить? — начал я в лоб.
— Всё будет зависеть от твоих ответов.
— А как повысить шансы вне зависимости от них?
— Это не обсуждается.
Я изобразил на лице милую улыбку, поднялся с кресла и вразвалку медленно пошёл по комнате, демонстративно повернувшись к ней спиной.
— Вы, видимо, плохо читали моё досье, милочка. Как вас там, кстати?
— Можешь звать меня Дианой. И скажи мне, что я пропустила.
— На каком месте в рейтинге программистов я нахожусь?
— На девятом. Если не брать специалистов, связанных корпоративными контрактами.
— Как вы думаете, о чём это говорит? — я повернулся к ней.
— То, что ты умный? — хихикнула она, снова превратившись в легкомысленную кокетку.
— Это само собой, — ответил я казённой улыбкой. — А ещё это говорит о том, что у вас аналитики ни к чёрту. Они правда сказали, что я буду сотрудничать без предоставления гарантий? Я даже без нейросети способен создать прогнозную модель, и предложенный вами вариант проваливается уже на второй ступени.
— Это на какой же?
— Я не знаю критерии ответов, которые вас устроят и позволят мне выжить. Так что идти на диалог нерационально. Если бы могли провести нужный допрос без моего согласия, то, скорее всего, мои останки уже летели бы в утилизатор. Поэтому мы возвращаемся к схеме, в которой я вам нужен, а вы мне — нет.
— А ты не рассматриваешь модель, что в случае отказа придётся воспользоваться опцией с утилизатором?
— Нерационально с вашей стороны. Что получит могущественная корпорация от смерти ещё одного несчастного? Меньше, чем ничего. А учитывая обстановку, — я обвёл взглядом помещение и вновь уставился на её грудь. — Вы изрядно похлопотали, чтобы уйти ни с чем.
— Грубишь, значит, — зло усмехнулась она. — И при этом такого высокого мнения о себе! А ведь ситуацию можно развернуть под другим углом. Например, вместо меня с тобой беседует другой одарённый. Который не столь вежлив, как я, и скажем так… с не столь безболезненными методами.
— Ваши нейросети подобрали самый оптимальный вариант, — я вернул ей ухмылку. — И если здесь ты, то альтернатива не столь привлекательна. В первую очередь для ваших интересов.
— Хм… Возможно, тут ты прав. И предположим, что даже боли не боишься. Этакая Жанна д'Арк для бедных. Только ради чего весь этот цирк? Ради кого ты собираешься страдать? Неужели из банальной гордости?
— Тебе этого не понять. Моя жизнь принадлежит только мне. Как и смерть. И выбор в любой ситуации делаю только я. И мне насрать на все ваши игры. Так что-либо мы договариваемся, либо иди на хер.
— Претенциозно, — хмыкнула она, слегка наклонив голову. — Ну, в таком случае и страдания твоих «друзей» для тебя лишь мелочь, не сто́ящая внимания.
— Может быть, я бы повёлся, если бы не знал цели вашего рейда на исследовательский центр, — я постарался придать лицу самодовольное выражение, а внутри ёкнуло. Значит, такие средства всё же пойдут в ход.
Усмешка с её лица вмиг пропала, уступая место жёсткой линии губ и сверлящему меня взгляду.
— Я в тебе разочарована, Алекс. Девочка для нас действительно важна, но ты только что сделал важный выбор для другого человека. Включить трансляцию!
Последняя фраза предназначалась не мне, но под ложечкой неприятно засосало. И когда дальняя стена комнаты пошла рябью, трансформируясь в голоэкран, я догадывался, что там увижу.
Ещё пару недель назад я бы презрительно хмыкнул, если бы меня пытались на что-то развести, показывая мучения другого человека. Даже того, кого я знал и вёл общие дела. Неумолимый анализ подсказывал, что это банальное манипулирование. А для него нужна отправная точка в объекте манипуляции. И до недавнего времени у меня такой не было.