— Спасибо за откровенность, Алекс. Ты не перестаёшь меня удивлять. Полчаса! Надо же. Я передам твой ответ, куда нужно. Но разве ты не понял, что подвергаешь себя неоправданному риску?
— Выбора особо не было, знаешь ли, — пожал я плечами. — Но как видишь, я здесь.
— Тебе крупно повезло. Скажу больше. Две мутации второго и третьего грейдов, вставшие как нужно, говорят о большом потенциале!
— Грейда?
— Пока ещё об этом рано. Но если ты докажешь свою лояльность, то будущее предстанет перед тобой совсем в другом ракурсе. Возможно, тобой даже заинтересуются хозяева.
— Хозяева? Зачем я сдался совету директоров NAVY?
— Я не про них, — он загадочно улыбнулся. — Но пока не будем об этом. Скажи, как ты адаптировался так быстро? Аналитики по косточкам разобрали твои недавние действия и пришли к выводу, что синхронизация достигла четвёртого уровня. За две недели это просто невозможно.
Внутренне я усмехнулся. Старая крыса не ответила ни на один мой вопрос, но спешит задать свои.
— А вы не пробовали делать оцифровку реакций нервной системы?
— А это зачем?
— Ну, чтобы развивать свои способности.
— Если ты про визуализацию даров, то специалисты не рекомендуют этого делать. Скорость адаптации резко падает. Но ты всё равно набросай алгоритмы. С тобой ни в чём нельзя быть уверенным.
— Набросаю, если договоримся.
Адам довольно кивнул и расплылся в кресле. Его бокал вновь поднялся в воздух.
— Раньше это назвали бы фокусом, а меня — ловким обманщиком. Но я скажу, что это нас обманули. Всех людей, живущих на этой земле. Заперли в тюрьме собственного тела и приставили стражников.
— Стражников? — хмыкнул я. — Надеюсь, это аллегория.
— Отнюдь, Алекс. Отнюдь. Можешь воспринимать это буквально. Наше могущество ограничили, запечатав настоящую суть скрижалями забвения, деградации и смерти. Внедрили в нашу энергетическую структуру вредоносный код, который разрушает нас, низводит до уровня животных. Не даёт стать теми, кем мы должны были стать.
Мелькнула мысль, что у мужика поехала кукуха, но уж больно уверенно и спокойно он говорил об этом. Придержав готовые сорваться с языка колкости, я кивнул ему, призывая продолжить.
— Неужели, Алекс, у тебя не возникало таких мыслей после всего увиденного? Вряд ли такой умный парень, как ты не задал вопросов: откуда во мне всё это? Почему я управляю электричеством, как долбанный персонаж из комиксов? Почему мне это нравится? Почему это так естественно?
Слушая его, я невольно отметил его правоту и задумался. Я не любил клише, но в этот раз одно из них впилось в меня в самом начале апокалипсиса. Мутация. Мы все долбанные мутанты. Просто одним повезло чуть больше, другим чуть меньше. А большинству повезло сдохнуть в первые тридцать минут и освободило от всех этих мыслей.
— Просто удачная мутация? — неуверенно ответил я, чем вызвал у Адама приступ лёгкой истерики, которую он искренне считал смехом.
— Мутация? — просипел он, слегка отдышавшись. — Мутация — это когда у тебя на жопе рука выросла.
— Наверное, удобно для определённых нужд, но если вернёмся к теме, то что это тогда. Моя программа чётко фиксирует взаимосвязь триплекс-ДНК с генетической перестройкой организма, его стабильностью и вариативностью развития.
Адам замер и с интересом посмотрел на меня.
— Так ты уже и эту модель построил! М-да. Очень надеюсь, что ты примешь правильное решение и вольёшься в нашу структуру. Поверь, всё, что ты понял, лишь прелюдия к другим очень важным вещам. Но вернёмся к теме. Все мутации, о которых слышало человечество до этого — лишь сбой программного кода, задающего формирование белка. Как 3D-принтер что-то не пропечатывает, если есть ошибки в матрице.
Он двинул бровью, и бокал с виски лёг ему в руку. Адам сделал небольшой глоток и вновь поставил бокал на невидимую полку у правого плеча.
— А это не мутация. Это скрытые от нас возможности, которые изначально должны принадлежать нам.
— Ну, предположим, ты прав. Но почему тогда большинство людей погибло? А часть мутантов превратилась в выродков, на которых даже взглянуть тошно.
Благодушие вмиг улетучилось с его лица. Взгляд стал жёстким и злым, возвращая Адама к его обычному состоянию.
— Неужели ты думаешь, что сломать оковы, в которых мы томились тысячелетиями легко? Пусть большинство погибло, но это ничтожная плата за свободу остальных. Ведь война за право вернуть свою суть только начинается, и ты видел всего лишь её первый акт.
В животе у меня что-то неприятно сжалось после его слов. Горло пересохло. Если ужас, опустившийся на землю — это только начало, то что ждёт нас дальше? Рука сама потянулась за бокалом, опрокидывая остатки содержимого в желудок. Почему-то я сразу поверил этому гаду, пусть его правда мне очень не нравилась.