— Лейтенант Марьин?
Я сначала не понял, что сделавший шаг вперёд офицер, обращается ко мне.
— Что?
— Лейтенант Марьин, — повторил он. — Вас нет в списках. Прошу покинуть данную зону.
Во как! Не знаю, что меня больше ввело в ступор: запрет на доступ в лабораторию, странное обращение ко мне… или едва заметный просвет ауры у всех трёх бойцов, бдевших на посту. Замешкавшись, я наблюдал лёгкие эманации бледно-голубого цвета, которые словно кокон окутывали офицеров. Еле заметные, порядка на два слабее, чем от светильников, но всё же. Да и ощущения сильно отличаются… Интересно…
— Пять минут.
Я примирительно поднял руки, развернулся и, отойдя в коридор, вызвал полковника.
— Вижу, что пришёл в себя, — без приветствия начал Гарин. — Почему сразу не сообщил?
— А, вы про это? — придурковатой улыбкой ответил я и слегка откашлялся. — Эм-м… лейтенант Марьин докладывает: адаптация прошла успешно. Чем могу служить?
— Прекрати паясничать, — устало выдохнул полковник, вероятно, заметив искры веселья у меня в глазах. — Звание тебе присвоили, чтобы облегчить взаимодействие в нашей структуре. А нужен был ты мне по одному важному вопросу. Скажи сразу, вирус в нашей сети — это твоих рук дело?
— Неужели нашли? — искренне удивился я, но злой взгляд полковника говорил, что клоунаду надо заканчивать. — Да, моих. Тогда мы ещё не были так близки, если помните.
— Помню, — недовольно бросил Гарин. — Короче, дашь все исходники моим людям.
— Договорились, — кивнул я. И правда, когда я посылал вирус в файле для профессора, было непонятно, как настроены военные. Сейчас, когда мы нашли общий язык, подобное было действительно слегка неуместно. И уж тем более для новоиспечённого лейтенанта.
Мия уже успела покопаться в базах и вывела на дополнительный виджет мою карточку.
— И это… — неожиданно Гарин слегка смутился. — Можешь провести аудит безопасности нашей сети?
— Без проблем, полковник, — ответил я, выбрав самую милую улыбку из своего арсенала. — Тем более, теперь это и в моих интересах.
— Хорошо, — Гарин тут же напустил на себя довольный вид. — Сейчас тебя добавят в подсеть наших безопасников. Главный там полковник Ларин. Всё можно обсудить с ним, он уже предупреждён.
— Полковник! — почти крикнул я, понимая, что через секунду он отключится. — Вике в лаборатории нужна помощь. А бойцы меня не пускают. Ну как так можно с лейтенантом службы безопасности, приписанным к некоему проекту «П»?
— Сейчас дам команду, — строго зыркнул на меня Гарин, покачал головой и отключился.
Спускаясь на лифте в лабораторию, я всё гадал, что за хрень мне привиделась. Может, это экспериментальная броня на бойцах, которая подпитывается каким-то источником, или сбой у меня в системе, или… Мысли забуксовали на этом «или», когда дверь лифта открылась. У встретивших меня стоявших бойцов тоже была аура. Но совсем другого цвета. И более яркая.
— Привет!
Одна из сотрудниц профессора, молоденькая блондинка с круглым личиком, пробежала мимо меня и мило улыбнулась. Я проводил её взглядом, но совсем не из-за симпатичной мордашки. Её тело тоже испускало слабое свечение. И брони на ней не было.
— Мия, — нервно бросил я, подходя к главной лаборатории. — Проведи спектральный анализ всех этих «аур» и найди зависимости.
«Спектральный анализ невозможен, Алекс, — тут же отозвалась помощница. — Рецепторы не фиксируют никаких изменений визуального характера».
Я уже было хотел выругаться, но дверь лаборатории открылась, пропуская меня внутрь.
— О, Алекс! Привет! — Вика радостно помахала мне рукой, продолжая что-то ковырять в одной из капсул.
Чёрт! Почему тут столько народа⁈ И почему у всех это дурацкое свечение⁈ Даже у Вики!
— Привет, Вика. Здравствуйте, Виктор Александрович, — поздоровался я. — Не подскажете, что здесь происходит?
— У нас важный эксперимент, Алекс, — скороговоркой ответила Вика, даже не взглянув в мою сторону. — И твоя помощь по оцифровке будет весьма кстати. Сейчас закончу настраивать капсулу и все объясню.
Вот тебе и встреча! И где эти все обнимашки, вопросы о том «как ты Алекс? как себя чувствуешь? О, рука на месте, давай теперь ногу отрежем, для чистоты эксперимента!» Как-то не почувствовал я всеобщей любви. Но больше всего меня беспокоило свечение, исходящее от всех людей, что делало моё предположение об особенной броне абсолютно бессмысленным. Да и сами люди вызывали много вопросов.