Несмотря на то, что шок почти прошел, руки продолжали противно дрожать. Унять тремор, как я ни старался, не получалось. Можно, конечно, попросить Мию вколоть успокоительное, но я не знал, как отреагирует организм. Отрубиться — последнее, что мне сейчас нужно.
Взгляд упал на раскуроченную барную стойку. А ну-ка посмотрим, что есть там. После быстрой инспекции шкафчиков я слегка улыбнулся, извлекая на свет бутылку неплохого коньяка. По моим ощущениям это было именно то, что нужно. Скользнув взглядом по разбитой посуде, я вытянул пробку и сделал большой глоток прямо из горлышка. Жидкость разлилась в желудке приятном теплом, вызвав во всем теле волну легкой дрожи. Так-то лучше. Подумав, я сделал еще глоток поменьше и побрел к дальнему, почти не заляпанному каплями крови, столику.
Глава 3
— Алекс, анализ закончен.
— Отлично! — откликнулся я, стряхивая тягучее оцепенения. — Приступай к пакету данных, который мы извлекли из чипа официантки.
— Ее звали Мария.
— Это меня не интересует, — скривился я и вывел на центральный виджет раскодированные данные моего чипа.
«Так, что тут у нас»?
Минут через пятнадцать я злобно хрюкнул. Подтвердилось самое паршивое предположение. Пришедший пакет информации был частью ядра системы и запустил в нем определенные процессы. Такое было в принципе невозможно без санкции NAVY. А учитывая скорость перестройки системы — это было запланировано очень давно. Возможно, даже в базовых алгоритмах.
Еще через некоторое время мне удалось локализовать основную программу, после запуска которой наступил сбой системы. Оболочкой была нейросетка неизвестной модели, и, чтобы взломать ее, моих мощностей явно не хватало. Но посмотреть основные процессы, которые она инициировала вовне, было вполне возможно.
Несмотря на мою уверенность, в этом меня быстро постигло разочарование. Пакеты данных, не найдя органического носителя моего «левого» чипа, запустили чистку системы, и это бы им удалось, не отключи я сам чип. Но в самом главном я был практически уверен — именно это заставило людей проявить дикую агрессию. Подтвердить мои предположения можно только достав информацию с чипа официантки. Ведь алгоритмы «вируса» там отработали на полную.
Отправив запрос помощнице, я выяснил, что до завершения процесса осталось чуть более пяти минут. Размяв плечи, я стал терпеливо ждать.
— Готово. Пересылаю пакет данных.
Я вновь погрузился в изучение информации и через некоторое время довольно улыбнулся, полностью подтвердив свои предположения. Пакет информации из чипа официантки и его алгоритмы были полностью идентичны только что проверенным данным из моего чипа. Значит, я к этому безумию не имею никакого отношения. Под раздачу попали все носители чипа NAVY. Интересно, что заставило самую крупную корпорацию выстрелить себе в голову. Ведь после такого вопиющего нарушения базовых принципов от нее не останется камня на камне. А с учетом огромного числа погибших, даже пожизненный срок покажется легким искуплением этого злодейства. Данные, которые я наковырял в течение часа, были как бомба, которая похоронит их.
— Мия, заархивируй все эти данные в своей памяти и без моей прямой команды не извлекай.
— Принято.
— А теперь давай посмотрим, что эта программа сделала с чипом официантки.
— Вывожу данные на центральный виджет.
Если у меня с запуском неопознанной нейросетки произошел слом системы, то здесь все было по-другому. После первого пакета информации шли еще несколько, и их последовательность до боли напоминала структуру вируса, предназначенного для взлома баз данных, имеющих комплексную защиту.
Через полчаса я свернул виджет и раздумывая что делать дальше, уставился в одну точку.
— Мия, ты что-нибудь понимаешь?
— Не больше твоего, Алекс, но, судя по тем данным, что удалось определить — это похоже на некий модуль, генерирующий генные модификации путем управляемого бионейронного подбора. Если помнишь твой проект прошлого года с профессором Беляевым. Он еще тогда Нобелевку за него получил.
Виктор Беляев. Как же не помнить. Шесть месяцев в его закрытой лаборатории оставили неизгладимое впечатление. Как и сумма, которую удалось с него содрать. Он еще жаловался, что на оплату моей работы уходит четверть его бюджета. Но результат того стоил.
Стоп! Если кто и сможет просветить, что за дерьмо творится на самом деле, так это он. Старый хрыч отвергал все, что связано с новыми технологиями, и до сих пор ходил неподключенным. И, что немаловажно, его основная лаборатория находится в Москве. Бауманский университет позволил отжать ему довольно солидный кусок исследовательских лабораторий. Если туда добраться, то и вопрос в мощностях, чтобы взломать нейросетку вирусоносителя, отпадет сам собой.