— Вполне нормальные ребята, я не увидел ничего подозрительного в их поведении, разве только, возбуждены слишком были, но это вполне нормально, ситуация-то нестандартная, — ответил Владимир Петрович.
— Не нам с вами решать, уважаемый Владимир Петрович! Нужно обратиться к специалистам, — отчеканила Эмилия Робертовна.
— Может быть, для начала, вызвать их к нам на педсовет, пусть они расскажут, что и как было, и тогда уже будем решать: казнить или миловать.
Все согласились с предложением Владимира Петровича. Было решено, ещё раз собрать педсовет вместе с учениками, невольно ставшими очевидцами необычайного происшествия.
— К тому же, — продолжила Эмилия Робертовна, — думаю, что мне нужно обратиться в управление образования, что бы потом, в случае чего, нашу школу не заклеймили позором, и доложить начальнику управления об этой нестандартной ситуации, может, он нам что-то посоветует, подскажет.
Все согласно закивали головами: «Да, конечно, а то потом будут говорить - в школе за детьми не смотрят, ситуация не под контролем преподавателей и так далее».
Внезапно затрезвонил телефон, кто-то из учителей поднял трубку.
— Можно пригласить к телефону Эмилию Робертовну, — спросила секретарь, — её из управления образования спрашивают.
Все, молча, переглянулись. В учительской стало тихо-тихо.
— Да, слушаю. — Эмилия Робертовна взяла трубку.
Было не слышно, что говорят в трубке, но, по виду Эмилии Робертовны, было понятно, что речь идёт о чём-то неординарном. Казалось, ещё немного и у неё волосы на голове встанут дыбом, а глаза выскочат из орбит. — Да-да, у нас такой же вопиющий случай произошел. Сейчас мы собрали педсовет, и пытаемся решить эту проблему. Конкретно? Конкретно, решили ещё раз собраться на педсовете, уже с ребятами, выслушать их, и дальше пытаться что-то предпринимать. Конечно-конечно, тянуть некуда. Буду! Да! Обязательно! Через сколько? Поняла! Да! До свидания, — в управление вызывают, — трясущимися от волнения губами, — еле внятно проговорила Эмилия Робертовна. — Ещё в нескольких школах, аналогичные ситуации произошли. Владимир Петрович, вы со мной. Всё-таки вы у нас преподаватель астрономии, это, наверное, по вашей части.
Если раньше не верилось в то, что рассказали ребята, и думалось, что всё само по себе образуется, то теперь, когда и в других школах произошло подобное, даже Владимиру Петровичу стало не до шуток. Преподаватели, молча, сидели, с побелевшими от волнения лицами.
— Может, ребят с собой возьмете, пусть ещё раз всё в управлении расскажут? — предложил кто-то из педагогов.
— Такого распоряжения не было. Да и не имеем мы права, без разрешения родителей, привлекать детей, — «отрезала» Эмилия Робертовна.
Эмилия Робертовна и Владимир Петрович зашли в кабинет начальника управления образования.
— Проходите! Присаживайтесь, — пригласил начальник, — мы как раз сейчас начинаем совещание.
Эмилия Робертовна огляделась. Многих директоров школ она знала, но не всех. В атмосфере кабинета чувствовалась напряжённость.
— Ситуация сложилась непростая, — начал начальник управления, — во многих школах нашего города, но не во всех, дети (старшеклассники) были свидетелями неординарных событий. То, что это следствие наркотиков или ещё чего-либо исключается, так как эти ситуации произошли во многих школах. Все согласны со мной, или кто-то возражает? У кого какое мнение по этому вопросу, высказывайтесь, пожалуйста.
— Я считаю, что всё равно нужно детей проверить на наркотики, и у психиатра, — твёрдо сказала Эмилия Робертовна.
Все согласно закивали:
— Не помешает! Хуже не будет! Нужно точно знать, что с ребятами всё в порядке, — послышались мнения учителей.
— Хорошо, согласился начальник управления. Итак, предлагаю такой план:
1. Директора школ приглашают родителей тех детей, кто видел произошедшее, проводят с ними беседу, для того, чтобы родители знали о том, что их дети увидели необъяснимые, по крайней мере, до сегодняшнего дня, происшествия. Возможно, что не все ребята рассказали своим родителям об этом феномене.