Он пустил на мгновение горячую воду, сгоняя озноб. Досуха растерся полотенцем, быстро оделся, причесался и высушил волосы. Посмотрел на себя в зеркало.
Нормально.
Мужественное, сильное лицо. Умные глаза.
И что-то неуловимое, тревожное, заставившее его испуганно отвести взгляд.
Ерунда. Показалось. Он паникует, и это естественно. Вот и мерещится всякая дурь.
Алекс вышел из каюты и торопливо пошел в рубку. Все, что ему сейчас нужно, – это слияние с кораблем, радужное тепло, истинное чувство пилота-спец. Оно не подведет, оно спасет. Пусть пока еще длится вахта Моррисона, но он же имеет полное право войти в систему раньше. Например – ему не спится. Или хочется лично провести выход в системе Зодиака, он там никогда не был, а это ведь великая и красивая планета…
Алекс почти ворвался в рубку. Торопливо лег на ложемент, посмотрел на Моррисона. Лицо второго пилота было безмятежно-счастливым, таким, каким оно и должно быть. Хороший корабль, дальний полет, надежные товарищи – что еще нужно пилоту? Какая такая любовь?
Опустив голову, Алекс вошел в систему. Зеленая спираль дрогнула, тревожно потянулась навстречу.
– Корабль в канале, до выхода тридцать четыре минуты, происшествий нет, все системы работают исправно…
– Спасибо, Ханг. Не обращай на меня внимания. Просто не спится. Я не буду вмешиваться в управление.
Зеленая спираль ответила эмоциональной волной – признательность и сочувствие.
– Капитан, у меня были проблемы со сном – они прекрасно решаются стаканом красного вина. Еще рекомендуют теплое молоко с липовым медом. Ну, или таблетки…
– Ханг, не беспокойся. Это редкий случай. У меня все в порядке. Я… я ненадолго.
Образ Моррисона слегка померк, заканчивая диалог. Алекс остался наедине с кораблем.
Радуга. Теплая, чудесная радуга, перекинувшаяся сквозь тьму. Душа корабля.
Алекс потянулся навстречу – жадно, уже чувствуя, как спадает напряжение, как зияющая пропасть, разрезавшая его душу, стягивается и исчезает.
– Коснись меня!
– Будь мной!
– Полюби меня!
Радуга вспыхнула вокруг.
Приняла его – преданно и беззаветно, нежно и крепко, сжала в незримых объятиях…
Это было как на виртуальном инструктаже в первом или втором классе школы… Обаятельная, даже для них, сопляков, виртуальная девушка-инструктор. Радостный голос: «А сейчас мы познакомимся с самым простым, воспетым еще в Библии методом сексуальной аутостимуляции… ребята, если вы уже с ним знакомы – не перебивайте, посидите тихонько…»
Это было как на школьных вечеринках, на игре в «бутылочку», когда подростки разбивались на парочки и старательно суетились в укромных уголках, надеясь найти разницу между виртуальностью и реальным сексом.
Это было как на выпускной оргии – с опытными гейшами-спец, знающими каждую эротическую зону человеческого тела, умеющими отдаться радостно и самозабвенно.
Это было всем – и ничем. Фальшивкой. Иллюзией. Суррогатом любви. Циничной подделкой. Пищевой таблеткой в руке голодающего – дающей силы жить, но не утоляющей голода. Надувной женщиной-куклой в музее сексуальной культуры. Рекомендованной для зачатия детей партнершей, старательно отыгрывающей заученную с детства роль.
Это было чем угодно – но не любовью!
Алекс закричал, выдираясь из цветной радуги, из слащавых прикосновений электронного морока. Система вздрогнула, выпуская его в реальный мир. Он дергался на ложементе, забыв содрать страховочные крепления, что-то беззвучно крича, смотря на безразличный свет экранов и безмятежное лицо Моррисона.
Его обворовали!
Давным-давно, еще до рождения. По соизволению родителей, давших будущему ребенку надежную и прибыльную спецификацию пилота. Его лишили… нет, он еще даже не знал – чего… только понимал, что больше не сможет без этого жить.
Его предали.
Он был таким же слугой, как несчастные вассалы аристократов с Геральдики. Пусть даже его насиловали не столь явно…
Ради чего он жил?
Ради холодных касаний радужного света?
Ради права пилотировать десяток тонн металла?
Ради права умереть за Империю?
Алекс плакал, вздрагивая в креплениях ложемента. Он не плакал давно… так давно. И, наверное, никогда не плакал от эмоций. От боли, от физического дискомфорта, от неудачно выполненного задания – сколько угодно… но что это такое – плакать из-за неуловимого, неосязаемого, ненужного для жизни чувства?
Тридцать четыре года он был счастливым нищим. Ел предписанные огрызки, радовался подаренным обноскам, честно отрабатывал свой социальный долг.
Теперь наступила расплата.
Мастер-пилот, спец, капитан корабля Алекс Романов плакал, будто обиженный ребенок. Плакал, глядя, как счастливо улыбается его второй пилот, не желающий странного.
Зодиак сиял подобно елочному украшению. Его безумная, выгнутая восьмеркой орбита сейчас пролегала мимо ослепительной белой звезды, обрушивающей на планету океаны света. Любая земная растительность не выдержала бы и часа под этим палящим светилом.
Но жизнь – очень цепкая штука.
Сейчас вся обращенная к белому солнцу поверхность планеты превратилась в зеркальный ковер. «Кувшинки» – исполинские летающие растения, обитатели верхних слоев атмосферы, многослойным ковром плыли в воздухе, жадно впитывая потоки излучения. А где-то под ними, в прохладном полумраке, жила прежней жизнью флора и фауна Зодиака… ну и конечно же, люди. Гости этого странного мира.
Ни на одной планете Галактики к эндемикам не относились столь бережно, как на Зодиаке. Конечно, технологии позволили бы построить орбитальный щит, прикрывающий планету те два месяца в году, когда она проходила мимо белой звезды. Вот только люди, поселившиеся в этом мире, рискнули положиться на природную защиту, существующую уже сотни тысяч лет.
Алекс стоял в кают-компании у включенного на всю стену экрана, разглядывая транслирующиеся с поверхности кадры. Облака, а над ними – зеленовато-белесая изнанка кувшинок, дрейфующих вслед за солнцем. Активный жизненный цикл кувшинок занимал чуть больше этих двух месяцев, остальное время года они устилали поверхность океана, превращая его в зеленую, чешуйчатую, подрагивающую на волнах равнину. На кувшинках жили свои растения и животные, маленькие симбионты, прекрасно приспособившиеся к этому циклу. Два солнечных месяца они проводили либо в океанах, поджидая возвращения кувшинок, либо в мясистой, наполненной водородными полостями толще летающих растений, либо просто с изнанки листов.
– Разрыв! – негромко и без всякого страха прокомментировал диктор. – Уважаемые гости планеты! Сейчас вам продемонстрированы действия при появлении разрыва…
Действительно, то ли порыв ветра, то ли какая-то другая причина разнесли кувшинки в разные стороны. В зеленовато-белом поле вспыхнуло ослепительное сияние. Будто огненный клинок, плотный и тяжелый, прорвал живой щит и упал на поверхность планеты. Камера опустилась, приблизила полоску леса, попавшую под удар. Над деревьями стоял легкий пар – из листьев испарялась вода. Потом камера показала семью – мужчина, женщина и несколько малышей, – расположившуюся у опушки на пикник.
– Даже если вам покажется, что зона поражения проходит мимо, – весело сказал диктор, – перестрахуйтесь. Войдите в укрытие…
Мужчина и женщина покосились на небо и сдвинулись под тент из зеркальной пленки.
– Наденьте индивидуальные защитные средства…
Малыши, мирно лепившие куличики, достали из карманов скомканные плащики из такого же блестящего материала. Накинули на плечи, опустили на головки капюшоны – и продолжили играть.
– Если по какой-либо причине вы не можете применить защитное средство, – любезно сообщил диктор, – то примите следующую позу…
Из петлявшей поодаль речушки выбежала маленькая девочка в одних только трусиках. Посмотрела вверх – и торопливо легла, поджимая под себя голову и руки.
– Помощь придет! – успокоил диктор. Действительно, мать девочки уже бежала к реке, размахивая зеркальной накидкой.
– А если даже и не успеет…
Все потонуло в ослепительном сиянии.
– То не волнуйтесь – «поцелуй солнца» длится не более десяти—двенадцати секунд. В большинстве случаев вам грозят лишь легкие поверхностные ожоги.
Действительно, световой вал унесся дальше, а мать подняла хнычущую девочку, с одинаковой старательностью отшлепала и смазала тело какой-то мазью, после чего неторопливо двинулась к тенту. Девочка немного поревела и снова полезла в воду.
– Меры физического наказания, примененные к девочке, ни в коей мере не пропагандируются министерством здравоохранения Зодиака и не являются обязательной процедурой после попадания под «поцелуй солнца», – быстро сообщил диктор. – Добро пожаловать на нашу гостеприимную планету!
Рекламно-информационный ролик закончился. Алекс невольно усмехнулся, вспоминая официальную статистику – каждый сезон белого солнца на Зодиаке все-таки гибли от двух до трех десятков человек. В основном туристов, разумеется. Местные жители были более осторожны, и все, даже натуралы, адаптированы к «поцелуям солнца». В ситуации, где маленькая девочка отделалась краснотой кожи, он, здоровый и сильный мужик, вопил бы от боли, покрытый с ног до головы волдырями.
– Не очень-то мне хочется туда спускаться, – сказал Генералов. Огляделся, будто в поисках поддержки. В кают-компании уже собрался весь экипаж, но пессимизм навигатора никто не поддержал.
– Там живут двести миллионов человек, – сказал Моррисон. – Я там был… пусть и не в горячий сезон. Очень красивый мир.
– Я хочу туда, – быстро вставила Ким. Улыбнулась Алексу.
Как странно… Алекс чувствовал, что он действительно смотрит на Ким по-другому. Девочка не стала более притягательна, сексуальна… и симпатию к ней он ощущал по-прежнему. Изменилось что-то, для чего у Алекса не существовало слов.
Неужели так всегда?
– Что-то наши уважаемые пассажирки не торопятся, – насмешливо произнесла Джанет. Она стояла у самого экрана, транслирующего теперь под приятную музыку виды Зодиака. И впрямь – очень красивые виды. Неземная, но – удивительное дело, приятная для глаз природа. Озера с темно-синей, будто подкрашенной водой; пышные кроны деревьев – каждый листик с одной стороны зеленый, с другой – белый; забавные юркие зверьки, снующие в траве словно мячики из оранжевого меха.
– Для Цзыгу инструктаж, очевидно, не нужен, – заметил Поль. Зевнул. – Капитан, будем их дожидаться или пойдем на посадку?
Алекс очнулся от созерцания Ким.
– Да… будь любезен, Поль, сходи к ним и позови в кают-компанию. Только вначале зайди к Зей-Со, она старшая в паре…
Энергетик кивнул и уже шагнул было из помещения, когда послышались торопливые шаги.
– Спохватились, – фыркнула Ким. – Что, запускать повтор?
В кают-компании появился Ка-третий.
Повисло тягостное молчание. Лицо клона было покрыто красными пятнами, по лбу катились бисеринки пота. Глаза – остекленели.
– Что случилось? – Алекс шагнул навстречу. Наверное, так мог бы выглядеть пилот, увидевший-таки в гиперканале корму собственного корабля…
– Капитан… – Голос клона был едва слышен. Он судорожно сглотнул, протянул руку, хватая Алекса за плечо. – Пройдемте со мной! Б-быстро!
Алекс обернулся, посмотрел на экипаж. Похоже, никто ничего не понимал.
– Всем оставаться здесь, – на всякий случай сказал он. – Посадку отложим на следующий виток.
Клон часто закивал, будто Алекс озвучил его собственные мысли, и поволок его за собой.
– Что происходит? – вполголоса спросил Алекс, едва они оказались в коридоре. – Ка-третий?
– Тихо!
Теперь, когда они оказались наедине, лицо Ка-третьего выражало такое паническое отчаяние, что напугавшая всех гримаса казалась не более чем добродушным весельем.
– Да прекратите вы, Ка-третий!
– Все… все кончено… – выдавил из себя клон. Хрипло рассмеялся. – Нет, вру. Все только начинается…
Утратив надежду добиться от него связного ответа, Алекс ускорил шаги. Через десять секунд они уже стояли у дверей одной из кают.
– У вас крепкие нервы? – Голос клона упал до шепота.
– Достаточно.
Ка-третий распахнул дверь каюты.
Вначале Алекс увидел одну из Цзыгу, не то Зей-Со, не то Сей-Со, стоящую в коленопреклоненной позе у кровати. Каюта, казалось, была украшена для карнавала – яркие пятна красной краски на стенах; нелепые, бесформенные, развешенные под потолком гирлянды. Запах – неприятный, почти невыносимый для человеческого обоняния, заставил задержать дыхание.
А потом будто прорвалась плотина – сознание сделало скачок, и Алекс все понял.
– Нет! – закричал он.
Цзыгу, замершая на коленях у изрезанного, изуродованного тела подруги, даже не шевельнулась.
– Пойдемте, Алекс. Пойдемте, мы уже не можем ничем помочь. – Ка-третий вытащил его в холл, прикрыл дверь каюты. Сглотнул. Потряс головой. – Чудовищно… чудовищно.
– Зачем она это сделала? – Алекс пристально смотрел на клона, который все-таки был специалистом по Чужим. – Это же не Брауни, у них нет ритуальных убийств!
Клон тихо, истерически захихикал:
– Алекс… да вы что! Партнерши Цзыгу не способны убить друг друга!
– Самоубийство… – начал Алекс и осекся. Ни одно живое существо не способно размазать всю свою кровь по стенам, развесить кишки под потолком, а потом мирно улечься на кровать.
– Зей-Со убита. – В голосе Ка-третьего появилась тревожная дребезжащая нотка. – Убита кем-то из вашего экипажа, Алекс! Кем-то из нас, людей!
Он помолчал секунду, а потом добавил, уже спокойнее, хотя смысл слов как раз-таки не располагал к невозмутимости:
– Зей-Со – наследная принцесса Скопища Цзыгу. Ее смерть от человеческой руки – достаточный повод для войны. Собственно говоря… я думаю, что корабли Цзыгу уже движутся по гиперканалам. У Сей-Со есть портативный трансивер. Прежде чем позвать меня, она связалась со своей родиной.