Председатель замолчал, вспоминая, как сам впервые отреагировал на доклад из лаборатории.
- И ничего не нашли…Там ничего не было, сотрудники реагировали на вопросы команды примерно так же, как вы сейчас. Ни-че-го.
- Господин Председатель, - встал молодой человек с четвёртого ряда. - Сенатор Крик, колония Торос, Американский континент, бывшая Мексиканская равнина. У нас новейшая лаборатория на всём Американском континенте, мы получили данные, о которых вы говорите. Мы хотели их проверить перед тем, как передавать их вам, но…
Председатель остановил его жестом.
- Сенатор Крик, присядьте пока, - он улыбнулся. - Ваши данные уже у нас, мы сравниваем их с тем, что нашли у доктора Кина дома. Мы получили подтверждение позже, когда наши специалисты вскрыли личное информационное хранилище доктора Кина. Мы ещё изучаем данные, но то, что мы уже проверили, говорит в пользу теории генетических изменений. Сенатор Крик хотел рассказать нам о том, что за последние годы зарегистрировано рождение большого количества детей с аномалиями, такими как: изменения в опорно-двигательном аппарате, костной и мышечной системе, патологии в иммунной системе. Данные, которые требуют проверки — первоисточник патологий и количество поражённых семей. Наверняка, вы сами уже сталкивались с этим в отчётах медиков. Данные пока засекречены, никто не должен знать, что мы под угрозой внутреннего геноцида. Паника и брожение в колониях никому не нужны. Каждому из тех, кто подписал договор о неразглашении, мы отправим данные исследований с рекомендациями по нейросети, или на главный терминал колонии. Данные будут закрыты шифрованием, сейчас мы передаём вам личные ключи. Все вопросы только после того, как вы ознакомитесь с ними. Ещё раз повторяю, любой, кто передаст информацию в третьи руки, несёт ответственность по всей тяжести.
Он сделал кому-то жест рукой.
- Дмитрий, пожалуйста, разбудите сенаторов, мы закончили, - сказал Председатель. - Переходим к вопросу номер четыре — вопрос экспорта еды и воды…
Глава девятая. Потеря связи.
24 июня 2231 года, Ковчег, залы развлечений, 17.35 по Земному времени.
Железные своды отражали музыку и как будто бы вздрагивали в такт. На импровизированном танцполе нелепо дёргались фигуры. Всё это напоминало Ольге про старые фильмы, которые она видела ещё далеко в детстве. Её отец увлекался коллекционированием старых цифровых фильмов, библиотека насчитывала тысячи экземпляров. Она никогда не понимала, зачем он это собирает, потому что он не смог бы посмотреть за всю жизнь и десятую часть.
Она же тайком смотрела старые вещи, вроде «Танцующей в омуте страстей», или «Тарквин — молния инквизиции». Пересматривала их множество раз, искала новые, интересные вещи в свободное от работы время. Но сейчас их давно нет, папа и мама умерли, муж и дочь тоже, погибли на Венере, когда на колонию напала группировка «Стилет». Никого не осталось, кого бы она хотела или могла бы найти.
А теперь она на корабле бывшего Совета Земной Федерации, который принадлежал то ли пиратам, то ли каким-то наёмникам. Что делать, когда тебе уже семьдесят с лишним лет?
- Привет! - прокричала Тария, приобняв её. - Я так и знала, что найду тебя здесь. Ты как?
- Ничего, - Оля смущённо улыбнулась. - Извините, я не хотела сбегать. Просто… Я себя чувствую не в своей тарелке.
- Почему? - Тария заказала напиток, ткнув на панели быстрого заказа. - Ты жива, у тебя есть шанс начать новую жизнь. Смотри на всё с позитивной стороны.
- Знаешь, все те, кого я знала, их больше нет, - она глотнула ядовито-зелёный напиток из стакана. - Никого. Каюты, в которых мы прожили с мужем и дочерью, каюты отца и матери на «Центральной», переделаны. Да и корабль, на котором мы сейчас. Ковчег стал как будто стал отражением всего того, что произошло за долгие годы.
- Я потеряла отца и мать в четыре года, - ответила ей Тария. - Семью не завела, вначале ужиться ни с кем не могла, потом работа захватила. Председатель отметил мою работу на Детерминусе и помог с назначением на должность. Он очень хороший человек, если бы все чиновники такими были на Земле, может быть и был бы порядок. Нет, я не скажу, что все в колониях плохие, ай, ладно, я не люблю о политике трепаться.
- Я тоже, мне нравилось больше детям передавать знания о прошлых цивилизациях, - Ольга улыбнулась. - Всё равно, плевать, меня уволили сорок четыре года назад.
Музыка на танцполе сменилась каким-то медленным, тягучим ритмом, фигуры перестали двигаться и начали разбредаться по углам.