Но если все это так, то спрашивается: не мог ли у молодых слушателей невольно зародиться вопрос о том, стоит ли тогда изучать эту науку вообще и можно ли возлагать на нее какие-нибудь надежды? Этих недоумений не разрешает калифорнийская лекция Джорджа. Даже к самым лучшим политико-экономическим руководствам он относился отрицательно, а теории Маркса, Лассаля, Энгельса называл «жалкими учениями социализма»...
Такое пессимистическое отношение американского экономиста ко всей современной политической экономии не является, впрочем, чем-то совершенно исключительным. Целый ряд политико-экономов на континенте высказывался не раз в таком же духе. Так, известный французский экономист, Поль Леруа-Болье, назвал политическую экономию «новой схоластикой, переполненной словесными тонкостями», бесформенным хаосом, в котором теряются даже сами ученые. Это — «бесконечная, с удивительным искусством сотканная паутина, из которой нельзя сделать никакого употребления». По мнению Адольфа Вагнера, основные элементы политико экономической науки остаются еще спорными; то, что для одних ученых бесспорная истина, считается другими явным заблуждением... У Джорджа мы находим, однако, и попытку объяснить подобное явление. Еще Маколей сказал, что если бы какой-нибудь денежный интерес был связан с отрицанием силы всемирного тяготения, то не было бы недостатка в спорах и против наиболее очевидного из всех физических явлений. И вот тут-то и скрывается причина, задерживающая поступательное и нормальное развитие политической экономии. Выводы ее «сталкиваются с денежными интересами и бьют прямо по чувствительному карманному нерву... В то время, как себялюбие будет побуждать людей выдавать простакам за политическую экономию нелепости разного рода, сложность явлений, которые ведает эта наука, будет очень облегчать им их дело обмана»...
Такой testimonium paupertatis, выданный политико-экономической науке знаменитым лектором пред лицом северо-американской учащейся молодежи, вряд ли мог привлечь к изучению ее наиболее чистые сердца. Выход из тупика Джордж нашел в указании студентам на свою аграрную теорию, как наиболее истинную и свободную от всяких своекорыстных примесей, да еще на сочинения Адама Смита и Рикардо, со времени которых политическая экономия «не подверглась сколько-нибудь существенным улучшениям». Последние слова могут отчасти объяснить нам, почему Джордж до конца жизни своей оставался верен основам буржуазно-капиталистической экономии и горячо проповедовал гармонию интересов между трудом и капиталом. Вся коренная социальная несправедливость исчерпывалась у него существованием частной земельной собственности...
В начале настоящей статьи было уже замечено, что идеи американского экономиста нашли живой отклик в Германии. Крупным фабрикантом южной Германии, Флюршеймом, издается особый орган, «Deutsche Volksstimme», посвященный пропаганде идей Джорджа. Девиз органа—«свободная земля». Кроме того, той же цели служит еще «Германский союз земельной реформы», ратующий за коренную реформу налогового обложения в духе известного «единого налога» на землевладельческую ренту согласно практической программе Джорджа. В то же время в лоне союза зародилось особое течение, одухотворяемое педагогическими идеалами американского экономиста. Представителями этого течения изданы уже специальные работы по общим вопросам воспитания и образования, связывающие неразрывной связью проблему коренной педагогической реформы с реформою аграрною. Основные идеи этих сочинений, сводятся к следующему:
Аграрная реформа и народное воспитание обусловливают и восполняют друг друга в работе во имя одной и той же общей цели: свободный народ на свободной земле. Теперь много говорят о необходимости гражданского воспитания молодежи, но думают достигнуть этого простым зубрением разных руководств или учебников. Между тем истинно гражданского, истинно патриотического воспитания не может быть там, где целым миллионам людей недоступны хотя бы кусочки родной, отечественной земли. Таким образом, и гражданское воспитание предполагает аграрную реформу. До сих пор последняя рассматривалась исключительно с точки зрения экономической; между тем ей присуща также в значительной мере и сторона нравственно-воспитательная.