Она ободряюще улыбнулась Стефани:
— Генри рассказал нам, что вы коммунистка, а теперь говорит, что то была шутка.
— Ах, что вы, нет, я не коммунистка. Право, я вообще не интересуюсь политикой.
— И я тоже. Думаю, женщине это не пристало, как вы считаете?
— Нет, ну… Нет.
Они помолчали. Потом Стефани сказала:
— Надеюсь, вы не считаете меня слишком ужасной… я имею в виду, что, Генри, наверное, рассказал вам…
— Нет-нет, я… вы, должно быть, столько выстрадали… мы видим в вас жертву.
Это слово употребил Генри, и Герда сочла его подходящим. Но решила, что никогда не позволит этой женщине обсуждать с ней ее прошлое. И обсуждать Сэнди.
— Благодарю вас! — сказала Стефани. Она тоже полагала эту тему закрытой, во всяком случае на данный момент. Она взяла еще один сэндвич, потом смущенно кашлянула. Сказала: — Вы очень добры ко мне. Никогда не думала, что пригласите меня… э-э… в Холл.
Герда, боясь, что Стефани упомянет о Сэнди, поспешила сказать:
— Здесь прелестно, не правда ли?
— Прелестно, как в дивном сне.
— А знаете, Генри хочет все это продать.
Герда не собиралась заговаривать об этом вот так сразу, но подвели нервы.
Стефани изобразила волнение.
— Неужели?
— Да. Разве он не поделился с вами своими планами? Он говорил, что объявил вам и вы были в восторге. Он намерен продать все — Холл, все — и раздать деньги. Я буду жить в маленьком коттедже. Наверняка говорил, а?
— Да, сказал что-то такое, но я не поняла. Я думала, он просто продаст какие-то там поля или что-то подобное. Я не представляла себе, что речь идет о Холле. Он не может продать отчий дом, конечно же, это невозможно.
— Совершенно невозможно. Но разве вы не в восторге?
— Нет. По мне, это ужасно, ужасно, вы должны удержать его.
— Вы должны удержать его, — сказала Герда и добавила: — Мы должны.
Разве она тем озабочена, чтобы эта женщина была хозяйкой Холла? Это ли лучшее будущее для нее, единственная ее надежда? Это или Диммерстоун. Подталкиваемая непроходящей горечью, она сказала:
— Но если честно, сомневаюсь, что мы переубедим его. Подозреваю, вы еще не очень хорошо знаете Генри. Он невозможно упрям. Не уверена, что вы вообще останетесь в Холле. Генри станет школьным учителем где-нибудь в Шотландии или в Америке, и вы будете жить на его жалованье. Он такой идеалист и романтик.
— А вы переселитесь в коттедж. По-моему, это жестоко.
— Что ж, когда люди вокруг очень бедны…
— Мне это все очень хорошо знакомо, мне к бедности не привыкать. Я могу вам рассказать, каково это, не иметь своего угла и вообще ничего, это совсем не забавно и не романтично, я устала от этого. Достаточно натерпелась…
— Тогда вам лучше не выходить за Генри, — заключила Герда, — Берите шоколадный торт.
— Вы не желаете, чтобы я выходила за Генри?
— Я желаю Генри счастья. Ему кажется, что он будет счастлив с вами. Возможно, он прав. Как бы то ни было, мое мнение не важно. Я уже стара.
Они внимательно смотрели друг на друга.
— Простите, — неожиданно проговорила Стефани, опустив глаза в тарелку, — можно мне увидеть фотографию Сэнди?.. Он никогда не дарил… не то чтобы я… забыла, как он выглядел… но хотелось бы взглянуть на его фотографию…
Герда оперлась на спинку стула, встала и подошла к горке. Достала из ящика объемистый конверт и положила на стол.
— Вот, пожалуйста. Тут много его снимков…
Стефани немедленно стала с жадностью просматривать фотографии.
— Ох, спасибо… да… он был таким красивым, правда?.. Намного красивее Генри… боже мой, боже мой!..
Глаза ее наполнились слезами, она принялась неловко шарить в сумочке в поисках платка.
— Извините меня, — сказала Герда. — Мне надо отлучиться, позаботиться об обеде. Положите все обратно в конверт, когда посмотрите. Потом найдете Генри, уверена, он где-нибудь на террасе.
Она спокойно покинула гостиную и не торопясь поднялась в свою спальню. Сбросила туфли и прилегла на кровать. Она не плакала, но глаза у нее подозрительно блестели. Рот открыт. Она чувствовала, что жизнь ее кончена, и все, что ей сейчас хотелось, — это скрыть от чужих глаз, что она оскорблена и стыдится случившегося, стыдится быть старой и обезумевшей от нагрянувшего несчастья и потери сына. Она укроется ото всех в Диммерстоуне и навсегда отгородится от мира.