Он с удивлением пожал хрупкую маленькую кисть.
– И вам.
Секреты раскрыты
Вайолет как раз собиралась пойти к матери Лорен, чтобы сообщить ей прискорбные новости, как увидела своего собственного отца, прячущего что-то в карман пальто. Вайолет хотела спросить его напрямик, но подумав, решила, что лучше всего если она посмотрит, что он сделает дальше. Разве мог отец задумать что-то… плохое? Увидев, как коренастая фигура исчезает за поворотом, она ускорила шаг, спрятав лицо за воротом мужского пальто.
Генри узнал бы лес Милдреда из тысячи других английских лесов. Это место слишком часто являлось ему во снах, чтобы можно было его забыть.
Те же разлапистые ели, тот же холодный пряный воздух, те же чужеродные шорохи. В лесу был кто-то ещё. Кто-то не похожий на человека. Генри сунул руку в карман, где лежало его табельное оружие. Настоящий пистолет.
То, что он увидел заставило его зажмуриться.
На поляне сидел волк и пожирал чей-то труп. Его задняя лапа была защеплена в капкане. Из-за этого он приобрёл весьма злобный темперамент. Оскалив зубы, он гневно посмотрел на Генри.
– Боже...
Третьей жертвой была девушка, как две капли воды похожая на Вайолет.
Генри приблизился к волку. Тот попытался высвободить лапу из капкана и угрожающе зарычал. Ощетинившаяся шерсть встала дыбом на его загривке. Настоящее орудие Сатаны. Кто мог так разозлиться на лесного короля, что посмел причинить ему столько мучений?
– Тише.
Детектив взвёл курок. Волк уже не жилец. Капкан охотника не только порван мышечную ткань, но и задел кость. Закрыв рот рукавом, чтобы притупить гнилостный запах, Генри выстрелил.
Король леса коротко взвизгнул, а затем затих. Собравшись с силами, Ллойд подошёл к жертве зверя.
Волк не успел полностью обглодать её тело. Судя по степени разложения она погибла всего несколько дней назад. На неестественно вывернутой шее красовался синий след от верёвки убийцы. Значит, её задушил тот же человек, который убил друзей Вайолет. Генри поборол желание уйти прочь и принялся за обыск мёртвой девушки.
Карманы жертвы были пусты. Вот только... Она хранила свои секреты не в карманах.
Рука Генри спустилась ниже положенного, и он нащупал липкий от крови свёрнутый втрое листок. К счастью, на его бурой ткани ещё сохранились остатки хранящихся там записей.
“... встретимся тут.
Твой Волк”.
Детектив потёр горячий лоб. Волк. Кто мог так подписаться? Кто мог так назваться? Кто мог сделать такое?
“Отец не хочет выдавать меня замуж, поэтому и придумал историю с инвалидным креслом. Сидеть дома очень скучно. Но я и вправду хочу помочь”.
Вайолет. Её точная копия. Не хочет выдавать меня замуж. Генри закрыл глаза и сложил окровавленные руки домиком. Что означал взгляд мистера Дархолла, адресованный ему, когда он поцеловал запястье его дочери?
Ревность.
Генри ощутил, как липкий страх заползает к нему под воротник. Он убил незнакомую девушку, чтобы инсценировать смерть своей дочери. Потому что он… он любит её. И хочет ей безраздельно обладать. Ллойд поднялся на ноги, как раз чтобы заметить, что труп волка исчез.
Услышав глухое рычание, доносящееся откуда-то позади, он вдруг осознал, что его жизнь может прерваться сегодня. И тогда уже не в ней не будет ничего. Кроме мертвенного холода и тьмы.
Вайолет прошмыгнула в собственный дом вслед за отцом. Скрывшись в тени кладовки, она увидела, как он вытащил из кармана таинственный предмет. И бросил его на съедение языкам пламени. Вещица вспыхнула почти мгновенно. Тогда же мисс Дархолл наконец поняла, что отец сжёг верёвку.
– Вайолет?
Она вышла на свет, неприятно удивлённая тем, как глухо и странно прозвучал его голос.
– Отец.
В медных волосах Виктора Дархолла серебряными каплями поблёскивала седина.
– Это детектив научил тебя искусству шпионажа?
Вайолет не сразу нашлась, что ответить.
– Нет. Я просто хотела помочь ему с его расследованием. Ты против этого?
Мистер Дархолл ехидно усмехнулся.
– Думаешь, я берёг тебя для такого, как он?
Вайолет тяжело вздохнула, настороженная столь необычным поведением человека, которого она знала слишком давно, чтобы подозревать в чём-то плохом.
– И для кого же ты меня берёг?
Сухие морщинистые руки схватили её за запястье. Глаза её отца, холодные и резкие, словно необработанная руда, горели необъяснимым лихорадочным огнём. Вайолет не могла отвести от него взгляда.
– Кого ты видишь?
– Папа, я… Ты делаешь мне больно.
Он и не собирался её отпускать.