Через два с половиной года Морган сдержит свое обещание и нагрянет в Панаму. А пока, погрузив на суда деньги, сокровища, ценные товары и продовольствие, он вывел свою флотилию в море. В протоколе отчета Моргана и его капитанов записано, что «когда плата была внесена, они вернулись на борт, оставив город и крепости в таком же хорошем состоянии, в каком они их нашли. В первой крепости находилось 30 бронзовых пушек, не считая железных, во второй — 13, все бронзовые, а в третьей — 14 пушек». Кроме того, адмирал и капитаны освободили всех «знатных женщин» и иных заложников, якобы добровольно отдавших себя под защиту корсаров: «И, желая наилучшим образом оградить себя от обычных сплетен врагов, они утверждали, что нескольким знатным дамам и другим пленникам они предложили свободно уйти в лагерь президента, но дамы отказались, сказав, что они являются пленниками благородного человека, который проявил гораздо больше заботы об их чести, чем они могли бы найти в лагере президента среди его грубых панамских солдат; и так добровольно оставались с ним до момента передачи города и крепостей, после чего со многими благодарностями и добрыми пожеланиями вернулись в свои прежние дома».
В открытом море ямайская флотилия разделилась. Поданным Моргана, «капитан Эдвард Коллир сошел на берег в заливе Кордивант, в четырех лигах от Санта-Марты, чтобы достать провизию, и по счастливой случайности захватил в плен родственника губернатора, от которого… получил информацию о значительных приготовлениях испанцев против Ямайки, а также о восстании индейцев, взятии ими Момпоса, предании мечу мужчин, женщин и детей и намерении захватить Санта-Фе [Боготу], чтобы затем отыскать богатейший золотой рудник в доминионах короля Испании, для сохранения которого они [испанцы] весьма сильно укрепляли Санта-Марту».
Если верить Эксквемелину, прежде чем вернуться в Порт-Ройял, Морган взял курс на южное побережье Кубы. Там, на островах архипелага Хардинес-де-ла-Рейна, флибустьеры разделили добычу. Она «составила двести пятьдесят тысяч пиастров золотом, драгоценностями и серебряными изделиями, а сверх того взято было много холста, шелков и других товаров».
В середине августа 1668 года корабли Моргана с триумфом вошли в гавань Порт-Ройяла. Форты приветствовали их артиллерийским салютом и поднятием флагов, на улицах города трубили трубы и отбивали дробь барабаны. Ликующая толпа потянулась по Темз-стрит к песчаному берегу, желая видеть своих героев — разодетых в шелка и бархат джентльменов удачи и их адмирала Генри Моргана.
Губернатор Модифорд писал, что после грабежа Портобело участники похода получили по 60 фунтов стерлингов, но это была «официальная» цифра; в действительности добыча была более солидной. По данным испанского посла в Лондоне, «доля каждого солдата составила 600 (унций) или 80 фунтов в полкроновых унциях, откуда можно представить, сколько досталось офицерам, губернатору и их доверенным лицам».
По оценке Питера Эрла, на каждого участника экспедиции пришлось по 150 фунтов стерлингов. Это было больше, чем обычный матрос той эпохи мог заработать за несколько лет честной службы!
Современник событий Ричард Браун в письме Джозефу Уильямсону от 9 ноября 1668 года писал:
«Около середины августа флот приватиров вернулся [на Ямайку] после захвата Пуэрто-Бельо. Слышал, что шесть капитанов с 500 людьми взяли этот город и три крепости, удерживали их 30 дней и вернули за 100 тысяч пиастров, не считая того, что они награбили в городе, который был очень богатым. Они снова все ушли, но с какой целью, я не могу сказать; адмиралом у них некий капитан Морган».
Добавим, что возвращение флотилии Моргана в Порт-Рой-ял породило невиданный деловой бум среди жителей города. Вице-губернатор острова сэр Джеймс Модифорд в письме своему лондонскому агенту сэру Эндрю Кингу отмечал, что у него, к несчастью, было при себе так мало наличных денег, что он упустил возможность купить у флибустьеров за бесценок продукты их грабежей: