На мой взгляд, вполне возможно следующее. Расселл разбирался с теми, кто был арестован непосредственно на месте преступления, около ворот резиденции принцев в Тауэре и принцесс в Вестминстере. Их и казнили вполне публично, на Тауэр Хилл. Причем, казнили не как государственных изменников, а просто как бунтовщиков — отрубили им головы.
Что касается Джона Говарда, то, в приватности Кросби Плейс, он мог проводить другой суд, который не был предназначен для огласки или громких скандалов с казнями. Нет, это не было дружеской посиделкой с похлопыванием по плечу и напутствием «иди, и больше не греши». Тот же Эшдаун-Хилл вытащил на свет Божий квитанцию от 10 августа, об оплате специального кресла для Говарда в Кросби Плейс. Видимо, это было что-то типа судейского кресла. Впрочем, пиво и эль туда тоже заказывали (есть квитанция об оплате поставок за 1 августа и за 5 августа).
Говард покинул Лондон 11 августа 1483 года, а 13 августа земли Джона Веллеса были сданы под опеку лорду Скропу. А 20 августа, один из будущих лидеров восстания Бэкингема, Жиль Дюбени, начал процесс перевода двух своих поместий в совместное владение с женой. Чтобы, случись что, избежать полной их конфискации. Этот Дюбени вообще имел похвальную привычку подстилать соломку на случай внезапного падения. Например, отправляясь с королём Эдвардом во французский поход, он создал траст для управления своими землями в Сомерсете и Дорсете. Что самое интересное, предосторожность Дюбени, говорящая о его вовлечённости в заговор, говорит о том, что в заговор была плотно вовлечена леди Маргарет Бьюфорт: Реджинальд Брей, перед отбытием в Бретань, консультировался о чём-то с Дюбени.
Что касается Бэкингема, то я абсолютно уверена в одном: если бы он был, хоть каким-то боком, причастен к Лондонскому заговору или восстанию Веллеса, Говард бы это раскопал. Но нет — 28 августа Бэкингем, «наш дражайший родич», получает патент короля на “oyer et terminer” (заседание и суд жюри присяжных) в Лондоне, Суррее, Сассексе, Кенте, Миддлсексе, Оксфордшире, Беркшире, Эссексе и Хердфоршире.
О том, что случилось между 28 августа и 22 сентября, лично у меня сведений нет. Известно, что 23 августа Бэкингем был в Брекноке. Отправился ли он в указанные графства проводить расследование и суд? Возможно. Потому что именно на эти графства он позже попытался опереться в своём восстании. И до суда, пожалуй, дело не дошло, потому что известие об этом где-нибудь было бы зарегистрировано. Впрочем, может и было, но пока этих сводок не нашли.
Присматривали ли за герцогом в этот момент? Наверняка. И это ничего не говорит о том, подозревали его, или доверяли ему. Просто таким был дух времени. Вполне оправданный, надо сказать, потому что от людей, наделённых большой властью, или имевших большую важность, зависела безопасность королевства. Пэры и послы наперегонки старались прикормить членов королевского окружения, короли имели осведомителей в окружении пэров, и пэры приглядывали друг за другом.
Во всяком случае, как только Лайонелл Вудвилл написал из одной из герцогских резиденций своё письмо аббату Хайда 22 сентября, на его личное имущество и владения был наложен арест. Уже 23 сентября. А племянник Джона Мортона, Роберт, был немедленно снят с поста Хранителя Списков. Что касается герцога Бэкингема, то 24 сентября 1483 года он отправил Генри Ричмонду в Бретань послание. Каюсь, мне казалось, что я где-то видела полный текст, но найти не могу. Вместо этого, привожу содержание. Бэкингем писал Ричмонду, что сначала люди из Кента нападут на Лондон, чтобы заставить короля срочно вернуться в столицу. Затем, одновременно восстанут западные графства, Вилтшир и Беркшир. В это время, Бэкингем со своими войсками перейдёт Северн, и встретится с Ричмондом в Девоне. Затем, соединив силы, они двинутся на Лондон.
Нет никаких намёков, что Бэкингем призывал Ричмонда вернуться королём. Это как бы подразумевают — почему-то. Кто-то говорит, что леди Маргарет обманула глупого племянника, заставив его понять вторжение Ричмонда с наёмниками как помощь его, Бэкингема, делу. Взамен она хотела только возвращения сына на подобающее ему место, в Англию. Кто-то подозревает, что это Бэкингем обманул леди Маргарет, заставив её понять, что поддерживает её планы на коронацию сына, но собираясь просто использовать наёмников Ричмонда в своих интересах.
Одна деталь, касающаяся Бэкингема, заслуживает, тем не менее, того, чтобы о ней помнить. То самое дело с наследством де Бохунов не было проявлением жадности и без того богатого земельного магната. Оно было делом чести и принципа для Бэкингема.