На самом деле, количество людей, служивших Эдварду IV, но участвующих в заговоре против Ричарда III, поражает воображение. Люди, достаточно спокойно служившие Эдварду IV, стали сливаться в направлении Бретани, к Ричмонду. Рикардианские историки объясняют феномен тем, что, по большей части, этот исход был реакцией на правление именно Эдварда IV. Весёлого Эдди подданные боялись. Никто не забыл его приказа уничтожать без жалости бунтующих и недовольных баронов, его полное презрение к идее церковного убежища. Многие джентри и потомки баронов, имущество которых Эдвард реквизировал, ожидали, возможно, что Ричард всё исправит.
Но Ричард решил оставить на месте администраторов своего брата, делая настолько мало передвижек, насколько это было возможно. Очевидно, он планировал постепенное оздоровление внутриполитического климата в королевстве. Или просто считал нужным ознакомиться лично с каждой претензией — во время своего королевского прогресса, он рассматривал дела о конфискациях, и делал исправления решений, выглядящих несправедливо.
Тем не менее, лично я не стала бы сводить всё к имущественным вопросам. Вряд ли кто-то будет отрицать мнение, что Войны Роз оставили глубокий шрам на политике королевства, который толком не зарос во время правления Эдварда. Можно только попытаться представить, насколько болезненными были отношения многих баронов и джентри с королевской властью в 1483 году, когда рана всё ещё болела и часто воспалялась. Я бы не очень удивилась, что, при наличии сильного идеолога (Мортона), многие стали видеть выход в правлении человека, никак с предыдущими потрясениями не связанного. Надо было всего-то растиражировать идеи. И, если решение о смене династии было сделано сразу после смерти Эдварда IV.
Ведь, если хорошо подумать, то элегантный отказ Ричарда III от добровольно-принудительных подношений городов и гильдий нёс в себе и тревожную перспективу взаимодействия подносящих с новой администрацией. Подносящий всегда ожидает получить от одариваемого что-то взамен. Если подношение отвергается, то это — серьёзный сигнал о том, что человек имеет целью проводить свою, абсолютно независимую политику. Это, в свою очередь, может говорить о том, что и Ричард III вполне осознавал необходимость перемен. К несчастью для него, реформы он должен был проводить изнутри, опасаясь сильно задеть существующие структуры, чтобы не рухнула вся административная система разом. Позднее, даже во время энергичных расследований после восстания Бэкингема, он особым приказом запретил лоялистам разорять владения и наносить вред подчинённым вовлечённых в восстание.
Что касается второй составляющей, брака Ричмонда с одной из дочерей Эдварда, то изначально это было, пожалуй, сольной программой леди Маргарет. Уж очень чувствуется женская внимательность к деталям. И уж очень авантюрным выглядит бравый наскок на Тауэр и Вестминстер. Не верю, что Элизабет Вудвилл участвовала в этом плане. Во-первых, как я писала ранее, она была не в том состоянии, чтобы вообще пускаться в авантюры. Во-вторых, дата объявления Ричмонда о намерении вступить в брак с принцессой из дома Йорков (после того, как все йоркисты-недобитки восстания Бэкингема и Мортон собственной персоной собрались вокруг), и реакция Элизабет — письмо сыну с призывом бросить это дело и вернуться домой. Совет, которому Дорсет был намерен последовать.
Что касается самого восстания — то да, Бэкингем не смог перейти разлившийся Северн (мосты-то были разрушены), Мортон, попадя за пределы Брэкнока, немедленно сбежал, классически переодевшись в простолюдина, сам Брэкнок был немедленно атакован и разграблен сыном того Вогана, которого казнил Джаспер Тюдор, за то, что тот казнил Оуэна Тюдора, за то, что… ну, и так далее. Опять же, Бэкингем не смог опереться даже на ту армию, которую он собрал — здесь против него сыграла репутация «злого и жестокого лорда», каким он, скорее всего, и был. Собственно, можно только посочувствовать этому молодому человеку, который многое понял правильно, но принял неправильное решение, не сумев понять главного. Что сам он, его судьба, и сама жизнь, были для заговорщиков всего лишь отвлекающим манёвром.