Глава 1
В этот момент Август был счастлив как никогда раньше. Пусть его сейчас сжигали заживо на костре по ложному обвинению, пусть он сейчас ощущал невыносимейшую боль, но как же он был счастлив!
Наконец-то он мог распрощаться с осточертевшими ему горожанами и в особенности с до тошноты ненавистным ему братом.
Мать Августа, первую жену старосты, сожгли на костре по обвинению в ведьмовстве, когда мальчику было всего два года. Он не помнил ее, но всё равно возненавидел отца после того, как случайно узнал, что его мать ложно обвинили ради того, чтобы староста сразу же через неделю смог жениться на своей новой возлюбленной.
Всего лишь спустя три месяца после венчания отца и мачехи Августа у пары родился сын – Генри. Горожане, уверенные в благородстве своего старосты, тут же провозгласили новорожденного божьим чудом, ведь ребенок смог родится абсолютно здоровым всего через три месяца после первой совместной ночи новобрачных.
Даже уже в зрелом возрасте Генри продолжал являться обладателем прекрасной бледности лица, сквозь которую даже проглядывала синева, худобой, хрупкостью костей и, разумеется, частыми обмороками. В общем, именно теми качествами, которые, по мнению горожан, принадлежали исключительно самым благородным аристократам.
Август же наоборот, как и мать, был смугл, его телосложение было таким же крепким и грубым, как и у любого крестьянина, кости никогда не ломались, а уж в обморок и подавно он ни разу не падал. Что еще можно было ожидать от такого отребья? От сына злобной ведьмы, продавшей свою душу дьяволу?
Горожане ненавидели сына ведьмы, из-за которого на них сваливались самые разнообразные беды: то неурожаи, то засуха, то болезни.
Староста как мог пытался выбить из сына колдовскую дурь. Несчастный родитель истер все пальцы, пока бил неблагодарного Августа кнутом.
Даже Генри пытался наставить старшего брата на путь истинный, постоянно рассказывая тому о необходимости благих поступков ради мира во всём мире.
Увы, несчастья продолжали сыпаться на их небольшой городок.
Так, когда Августу исполнилось 18-ть, терпение народа все-таки исчерпалось. Было решено сжечь грешника на священном очищающем костре, дабы наконец-то спустился он в заслуженное им место – в Ад.
Лишь только об одном молил Август, бьясь в агонии: чтобы в обещаемом ему с детства Аду не было так же жарко, как в огне, в котором он сейчас горел.
Встретившись глазами с Генри, Август собрал все оставшиеся силы в свой последний наполненный ненавистью крик:
— Прощай, ублюдок!
Однако сказанные Августом последние слова были услышаны Генри совершенно иначе.
— Прощай, братишка! — со слезами повторил слово в слово за любимым братом Генри.
Эти последние слова старшего брата, наполненные (как Генри показалось) искренней любовью и раскаянием, изменили дальнейшую жизнь юноши. Он решил во чтобы то ни стало последовать за братом в Ад, дабы уже оттуда окончательно наставить того на путь истинный, чтобы вместе они смогли перейти в Рай.
***
Август спокойно выдохнул, когда понял, что в Аду не так жарко, как он подозревал. Даже скорее будто... прохладно?
Осознав, что вокруг были облака, вместо пламени, юноша растерянно застыл на месте. Что-то определенно было не так.
В следующий миг среди облаков появились люди. Они шли по своим делам, общались друг с другом, смеялись.
Лишь только Августу теперь было не до веселья. Он оказался в Раю.
***
Через несколько дней после смерти Августа Генри решил, что пора действовать.
Дабы попасть в Ад, ему нужно было совершать грешные дела. Вот только... юноша понятия не имел какие.
Долгими часами он пытался придумать, какие злые поступки были бы ему по силам. Долгими-долгими днями и неделями.
Время шло, Генри переживал, что брат его может наделать в Аду еще больше злодеяний, осложнив этим задачу по искуплению грехов, поэтому юноша собрал всю свою решимость и начал действовать по наитию.
Для начала Генри соврал попрошайке и дал ему на десять монет больше, чем тот просил.
Потом своровал у родителей драгоценности. Впрочем, Генри они были без надобности, поэтому он раздал их бедным. Также он поступил и с едой, которая до этого была надежно спрятана от солнца в погребе его дома.
Затем юноша разрисовал краской соседский забор, вот только почему-то вместо возмущения на лице соседа будто бы был восторг.
Много подобных грехов успел Генри совершить за месяц. Солил море, кормил соседского пса, из которого пытались сделать голодного и разъяренного убийцу, разбрасывал по огородам собранные в лесу листья, кричал ночью на луну, мешал работать воришкам и многое другое.
Рассчитав, что совершил он достаточно злодеяний, Генри решил, что пришло время отправляться в Ад и заодно совершить самый тяжкий из грехов – самоубийство.
Однако в последний момент он внезапно засомневался: стоит ли рубить сгоряча, ведь, возможно, им было совершено еще недостаточное количество грехов?
Он попытался выбраться из петли, но, увы, трухлявый потолок старого сарая не выдержал веса юноши. Генри упал на пол с петлей на шее, а сверху его насмерть засыпало тяжелыми бревнами.