***
Генри был невероятно огорчен, когда понял, что попал в Рай.
Несчастный юноша пытался придумать, как же ему теперь попасть в Ад, когда... внезапно увидел брата!
Генри был уверен, Август каким-то образом обманул стражей Ада и Рая, но в этот раз он был готов простить ему проступок. Его любимый брат приложил столько усилий, чтобы попасть к нему, Генри, в Рай!
Так, радостный Генри подбежал к остолбеневшему Августу.
— Брат, теперь я помогу тебе заслужить твое нахождение в Рае! А если они все-таки поймут, что ты здесь незаконно, я последую за тобой в Ад и помогу тебе вознестись обратно сюда!
О, как же сильно был счастлив Генри в этот момент! И... как же сильно в этот момент Август желал провалиться в Ад.
***
Каждый день Август молил об одном: чтобы он переродился как можно дальше от Генри.
Каждый день Генри молил о нескольких вещах: чтобы никто не узнал, что Август с помощью обмана попал в Рай, чтобы брат наконец-то начал прислушиваться к нему и раскаивался в грехах, и чтобы они переродились с ним в одной семье.
И вот к их мольбам прислушались. Они переродились. Переродились в одной семье, сохранив воспоминания о прошлой жизни.
Века проходили, но каждый раз они перерождались вместе в одной семье. Отныне они были кровными братьями каждую новую жизнь.
Неизменными были любовь родителей к светлому, участливому Генри и их неприязнь к мрачному, отстраненному Августу.
Генри удручало, что его брат не менялся. Сколько раз он читал ему проповеди, призывал раскаяться в грехах и начать вести праведную жизнь с блаженной улыбкой на губах... Увы, Август его не слушал, вместо этого лишь кричал на брата, требовал отстать от него, не ходить вместе с ним на работу, не влезать в его разговоры с другими людьми, перестать ночевать на пороге перед дверью ЕГО дома.
Генри был в растерянности. Отчего-то его речи не меняли душу брата в лучшую сторону. Тогда решил он делать жизнь Августа лучше делами, а не словами, дабы тот, почувствовав тепло заботы, наконец-то начал раскаиваться.
Для начала Генри попытался расспросить соседей брата, почему тот им не нравится. Люди тут же предположили, что, возможно, вся проблема была в мрачном доме Августа. Старый, скрипящий, он долго провожал людей своими темными окнами, почему-то ощущающимися как взгляд Дьявола.
Генри решил, что было бы неплохо привести в порядок дом Августа, но... там было столько проблем, что проще было сломать его и построить новый.
Охранник оружейной даже и не подумал отказать в столь мизерной услуге всеми любимому в их городе святому отцу Генри.
Спустя час на весь город погремел взрыв.
Август без особого труда понял чьих рук был снос его любимого дома, поэтому с ненавистью отказался от предложения Генри помочь построить ему новое жилище.
К счастью, Генри всё равно удалось убедить строителей строить так, как он планировал, а не так как приказывал Август, оплачивающий их работу.
Новый светлый дом не изменил Августа.
Из жизни в жизнь Генри пытался узнать у людей, как, по их мнению, можно сделать Августа лучше, помочь ему. Никто больше не давал ему дельных советов, все сходились во мнении, что Август был слугой Дьявола, а потому единственным способом очистить его душу – была смерть.
Так и пришлось Генри снова продолжать рассказывать о красоте чистого пути Августу, которого во всех жизнях брали на работу только уборщиком.
Время от времени Генри пытался помогать брату с работой. Это были темные дни для Августа... Исправить неудачные попытки помощи Генри было в разы сложнее, чем начать делать всё с начала.
Каждый раз Август пытался объяснить, что сам справится со своей работой, Генри с сожалением соглашался бросить свои попытки, но к следующему месяцу он об этом забывал, и всё повторялось по новой.
Ах, бедный Генри, сколько бы он ни размышлял, он никак не мог понять, почему же Август его ненавидел, в чем он мог провиниться перед ним.
***
В последний раз братья жили на Земле в 21 веке. Август в ярости кричал на Генри, пытаясь в очередной раз донести до того, что ему помощь не нужна.
В этот момент пространство вокруг побелело, к ним подошел странный мальчик, предложив временно стать актерами в новом создающемся мире.
После всех перерождений, Август и Генри уже ничему не удивлялись.
Оба согласились, и Август тут же попросил, чтобы хотя бы там он и его «брат» жили в разных семьях и никогда не виделись.
Вновь они оказались в эпохе схожей с земным средневековьем, как и в их самой первой жизни.
В этот раз желание Августа исполнилось с абсолютной точностью. В отличие от других актеров, Август и Генри сохранили свою память, но за всю жизнь они действительно ни разу не виделись.
Несчастный Генри, будучи приемным, но любимым, ребенком в богатой семье скучал по брату и отчаянно пытался его отыскать.
Тем временем Август был приемным ребенком в семье обедневших дворян. Его возраст (как и у Генри) сохранился, он был мужчиной семидесяти лет, но вот место в жизни... Август никогда не интересовался благотворительностью, однако в том мире он оказался руководителем детского приюта. Неожиданно для него ему понравилось это, ему начало казаться, будто воспитание детей – его призвание.
Главная актриса, принцесса Вирианна, помогла спонсированию приюта Августа и, перед тем как вернуться в родной мир, убедила нового императора продолжать ее дело.
Когда сотворение мира было завершено, Август попросил создателей оставить его жить там. К его сожалению, Генри молил о том же. Впрочем, это не уменьшило решимости Августа помогать детям.
При поддержке нового императора, Годвина Форттиза, и следующих правителей из его рода в столице было открыто еще три приюта и множество таких же учреждений по всей империи Скаэллделл.
Поскольку перерождения братьев продолжились, в каждой следующей жизни Август добивался места руководителя в одном из детских приютов. Он прилагал все усилия, чтобы как можно больше его воспитанников получали хорошее место в жизни.
Генри же очень переживал за брата и еще усерднее пытался наставить того на путь истинный. Он был уверен, что Август пытался использовать детей в каких-то грязных, корыстных, злых делах.
Однако, к его растерянности, дети не продавались в рабство, их не кормили галлюциногенными веществами, не отправляли на детские бои, и вообще они выглядели вполне счастливыми. Генри это настораживало, он понимал, что, видимо, слишком плохо искал доказательства.