***
Когда Теодор умер от старости в свои 127 лет, место императора должен был занять самый старший сын от его первого брака, Алендр.
Мать Алендра была человеком, поэтому и сам юноша тоже был человеком. Дети у людей и магов появлялись крайне редко и никогда не наследовали магию. Несмотря на это, Алендр, поддерживающий философию первых императоров из своего рода, был довольно популярен среди народа.
Однако Алендр правил лишь восемь дней, после чего внезапно слег от тяжелой болезни. После его смерти следующим шел второй по старшинству ребенок, уже от второго брака, дочь Теодора. Девушке не суждено было стать императрицей.
Внезапно главный дворец империи, Дарисдор, оказался на три дня отрезан от остального мира внезапно выросшими кустами из серой плесени, которые не поддавались ни мечу, ни магии.
Лишь через три дня преграда исчезла.
Коридоры и залы дворца оказались покрыты кровью большинства советников и гвардейцев, а также части слуг, детей и любовниц Теодора. Тела мертвых были сброшены в одну кучу в тронном зале и покрыты серой плесенью. Среди них находились даже мертвые маги, что казалось еще более пугающим.
Оставшиеся в живых придворные и Нэрсси признали, что место императрицы отныне принадлежит Амелиассе. Никто из них никогда не рассказывал, что же происходило во дворце те три дня, но ужас в их глазах оставался до самой смерти.
Через месяц после начала правления новой императрицы, в ее тридцатый день рождения, народу из столицы было приказано запереться на ночь в своих домах. По слухам, после заката все заключенные были выведены из тюрем на главную площадь.
Никто не знал, что там произошло, ночью были лишь слышны крики боли и будто дьявольских смех. Наутро на площади остались только иссушенные тела и следы каких-то символов, нарисованных на тротуаре. Небо все годы правления Амелиассы оставалось серым, а маги – внезапно ослабевшими.
Амелиасса объявила о появлении нового бога, Эпсо, ее личного хранителя. Отныне любого человека или мага, лишь начавшего задумывать против императрицы недоброе, находили мертвым, высушенным досуха.
Сама же тридцатилетняя императрица будто стала походить на семнадцатилетнюю. Никто так и не смог точно сказать: всегда ли Амелиасса выглядела так молодо или же изменилась после той странной ночи.
Впрочем, народ особо не придавал значения «некоторым странностям» императрицы. Гедонизм всё также поощрялся, людям всё также выдавались деньги из казны.
Вскоре Амелиасса отдала приказ не хоронить умерших, а складывать их тела в южном саду дворца. Нарушителей ждала смертная казнь, а их тела забирала себе Амелиасса.
Слуги даже рассказывали, будто у женщины был зал, где находились чучела и мумии из людей, в которых она находила что-либо интересное.
Но и это не вывело из себя народ, по крайней мере большинство. Им позволялось и прощалось многое, поэтому возмущаться из-за таких мелочей казалось глупым. Август тоже пока что предпочитал терпеть.
Зато Генри, увидев в Амелиассе демона, решил во что бы то ни стало помочь народу защититься от нее. Увы, народ не оценил призывы Генри облить императрицу святой водой, дабы очистить ее ото зла, более того, на него донесли, и в тот же день поймали и казнили.
Довольно быстро в противоположной части королевства, построился еще один дворец, Эпсодор. Он был в десятки раз больше Дарисдора, считавшегося до того момента самым величественным.
Поговаривали даже, будто там человек мог чувствовать себя еще в 1000 раз счастливее.
Гражданам империи Скаэллделл, как, впрочем, и жителям других королевств, предлагалось продавать своих дочерей Амелиассе за возможность жить в Эпсодоре.
Зачем были нужны императрице девочки, не рассказывалось, с ними запрещалось в дальнейшем общаться, но Амелиасса обещала, что у тех будет счастливая и беззаботная жизнь.
Иногда некоторые слуги рассказывали, будто видели, как императрица срезала лица с мертвых детей и ела их сердца. Однако эти люди поднимались на смех народом, их считали сумасшедшими. Никто даже не вспоминал их, когда они внезапно исчезали.
Подобного безумия Август стерпеть не смог. Он решил уйти в лес, подальше от алчных и глупых людей.
Когда он уходил, по всей империи уже во всю строились статуи бога Эпсо, почему-то сильно схожего некоторыми чертами с богом Даланом. В любом случае любой мог отдать статуе каплю своей крови, чтобы в тот же миг его разум и сердце поглотило безграничное счастье. Длилось это час.
Сам же Август отныне наслаждался лесной умиротворенной жизнью в одиночестве, без людей. Лишь время от времени встречал он Орфана, однако старый друг всё чаще куда-то уходил.