Подготовку к штурму Парижа Генрих начал с того, что разделил свое войско на три части, чтобы начать наступление одновременно в трех местах. 1 ноября 1589 года в четыре часа утра три эти корпуса выступили с исходных позиций. Местность была окутана столь плотным туманом, что ополченцев удалось захватить врасплох. Разбуженные криками и шумом стрельбы парижане прибежали на помощь защитникам столицы, но королевская кавалерия смяла их, и вся эта бесформенная масса беспорядочно откатилась к городу. Преследуя бегущих, Лану чуть было не захватил Нельские ворота — но «чуть» не считается, и план овладения Парижем провалился. Генриху оставалось лишь утешаться тем, что потери парижских ополченцев были огромны, а ужас и отчаяние, охватившие жителей столицы, — беспредельны.
Хотя достигнутое не могло называться иначе как полуудачей, король, не имея иной возможности, решил вознаградить свое воинство тем, что. позволил грабить пригороды, распорядившись не причинять физического насилия жителям и не разорять церкви. Но довольно было и того, что разрешили: вскоре солдаты Генриха облачились во все новое, их карманы едва не лопались от денег, а желудки — от вина и еды. К вечеру в домах не осталось ничего мало-мальски ценного, зато сами дома, хотя и преданные разграблению, уцелели от огня и разрушения. Так Беарнец дозировал свое милосердие и неумолимую суровость по отношению к поверженному противнику. О том, чтобы овладеть Парижем, он теперь даже и не помышлял. Его легкая победа, не давшая ему ничего кроме возможности пограбить мирное население, послужила серьезным предупреждением для лигёров. Во второй половине того же дня герцог Немур во главе конного отряда вошел в столицу, немного опередив Майенна, который, узнав о продвижении Генриха к Парижу, незамедлительно двинулся туда же. Чтобы задержать его, король, как мы помним, отдал распоряжение разрушить мост через Уазу, однако приказ не был надлежащим образом выполнен, и Майенн беспрепятственно переправился через реку, вступив в Париж с правого берега. Столица на сей раз была спасена.
Желая хотя бы издали полюбоваться недоступным городом, Генрих поднялся на колокольню в пригороде Сен-Жер-мен-де-Пре. Он увидел безрадостную для себя картину того, как парижане восторженно приветствовали воинство Майенна, и понял, что проиграл военную кампанию. Вместе с ним на колокольню поднялся монах, при виде которого, как он позднее признавался маршалу Бирону, его внезапно охватил ужас. Ему вспомнился кинжал Клемана, и он поклялся впредь и близко не подпускать к себе монахов, предварительно не обыскав их, дабы убедиться, что при них нет ножа. Но как ни старайся, а от судьбы не уйдешь, и в урочный час она настигнет тебя.
На следующий день, не придумав ничего лучшего, Генрих бросил вызов Майенну, в надежде хотя бы посрамить его перед глазами парижан. Он выстроил свои отряды в боевом порядке и три долгих часа ждал, осмелится ли тот сразиться с ним. Однако Майенн оказался умнее, не пожелав ради красивого жеста рисковать своим войском, измученным долгим стремительным переходом. Больше ждать было нечего, и 4 ноября 1589 года Генрих увел свою армию от Парижа. В Этампе они разделились: Лонгвиль и Лану вернулись к местам своей дислокации в Пикардии, Живри направился в Иль-де-Франс, Омон — в Шампань, а сам Генрих с остатком войска двинулся на зимние квартиры в Турень, по крайней мере, так должен был подумать Майенн, придерживавшийся существовавшего тогда обычая не воевать зимой. По пути король овладел Жанвилем, а затем Шатоденом, где имел удовольствие встретить делегацию швейцарских кантонов, прибывшую, чтобы официально признать его королем Франции и возобновить уже ставший традиционным франко-швейцарский альянс, так называемый «вечный мир». Другой приятной новостью явилось известие о том, что венецианцы заверяют его в своей дружбе.
Продолжив путь, Генрих прибыл в главный город своих наследственных родовых владений, Вандом, постоянно вызывавший его неудовольствие своим мятежным духом. Город пришлось брать штурмом, после чего он распорядился обезглавить изменника-губернатора и повесить монаха-кордельера, в своих проповедях призывавшего к сопротивлению. 21 ноября он был уже в Туре, временной столице его пока еще виртуального королевства. Кампания 1589 года закончилась лишь незначительным ослаблением Майенна и Лиги. Генрих IV, хотя и одержал громкую победу при Арке, в конечном счете не достиг своей главной цели — овладения Парижем, без чего он не был подлинным королем Франции, а оставался солдатом удачи, авантюристом, узурпатором.