Весь день 13 марта прошел в ожидании. Король мучился вопросом, решится ли Майенн на сражение, а толстый герцог по своему обыкновению не торопил события, взяв продолжительную паузу на размышление. С наступлением ночи королевские войска возвратились к местам своего расположения. Опасаясь подвоха, Генрих лично объезжал сторожевые посты, а затем, отдав последние распоряжения на завтра, уже едва держась на ногах от усталости, рухнул на соломенный тюфяк. В сравнении с Майенном и ему подобными он имел то преимущество, что мог стойко претерпевать трудности, пренебрегая комфортом, довольствуясь краюхой хлеба, ночуя на куче соломы, с легкостью перенося жару и холод, ветер и дождь.
Утром 14 марта Генриху доложили, что противник занял боевые позиции. Воинство Майенна растянулось в две впечатляющие линии, с легкой кавалерией впереди. В десять часов и королевское войско уже было готово к бою. В украшенной аметистом шляпе с большим белым пером Генрих галопировал вдоль фронта своих войск. Внезапно остановившись, он (как сообщает д’Обинье, задним числом сочинивший многие речи и меткие высказывания Беарнца) громким голосом обратился к ним со словами: «Мои боевые товарищи, с нами Бог. Там — Его враги и наши. Если вдруг вы потеряете из виду знамя или штандарт, ориентируйтесь на мой белый султан, вы всегда найдете его на пути чести, доблести и славы!» Воззвание к чести являлось, видимо, единственным эффективным способом взбодрить находившихся перед ним дворян без различия их религиозной и политической принадлежности. Накануне он резко одернул Шомберга, полковника германских рейтар, напомнившего ему о задержке выплаты жалованья солдатам. Теперь король велел позвать его и попросил у него извинения за вчерашний выговор, после чего заключил его в объятия. В ответ, как и следовало ожидать, прозвучали заверения в совершенной преданности и готовности не пощадить живота своего. В очередной раз Генрих, не имея звонкой монеты, расплатился с соратниками звонкой фразой.
От внимания герцога Майенна ускользнуло кое-что весьма важное. Поле близ Иври было обширной равниной, слегка углублявшейся к центру, что и сумели использовать роялисты. Их артиллерия, размещенная с учетом этой особенности местности, пробивала кровавые бреши в рядах лигёров, тогда ядра противника, по причине той же неровности поля битвы, пролетали у них над головами. Молодой герцог Эгмонт, не дожидаясь третьего залпа, увлек за собой в атаку легкую кавалерию, прорвавшись до самого места, где располагалась королевская артиллерия. Однако этот подвиг не увенчался успехом, поскольку одновременная контратака эскадронов д’Омона, младшего Бирона и Живри отбросила лигёров назад. Первая фаза этого сражения, вошедшего в историю как битва при Иври, столь же короткая, сколь и ожесточенная, производила впечатление беспорядочной схватки. Во многих местах управление королевскими войсками было столь неудовлетворительным, что временами их поражение казалось неизбежным. Однако артиллерия Генриха творила чудеса, не позволяя эскадронам Майенна должным образом перестроиться для новой атаки, которая могла оказаться роковой для роялистов.
Именно в этот момент, когда решалась судьба не только сражения, но и, вероятно, его королевства, Генрих вмешался в ход событий. Заметив, что очередной залп артиллерии внес смятение в ряды противника, он, словно одержимый, устремился в гущу сражавшихся, увлекая за собой всех, кому стыдно было уступать доблестью королю. Поверх голов, шлемов и шляп развевался издалека видимый белый султан Генриха. Лигёров покинуло мужество, и менее чем за четверть часа королевское войско прорвало их боевые ряды, обратив в бегство кавалерию, после чего инфантерия, брошенная на произвол судьбы, поддалась панике и также стала беспорядочно отступать. Король, собственноручно сразивший в бою семерых врагов, подхватил знамя и возглавил преследование бегущего противника. Совершенно ошеломленный Майенн, при котором осталось не более трех десятков всадников, чтобы не попасть в плен, спешно ретировался, стараясь не отстать от своего бегущего воинства, остановить и образумить которое уже не представлялось возможным.